Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Обо мне

Общественный деятель, политик, бизнесмен, относительно молодой еще человек, анонимно (в силу целого ряда обстоятельств, прежде всего - карьерного плана) я рассказываю в этом журнале о своей жизни. Захотелось почему-то поделиться, думаю, все дело в возрасте. К своим годам я, кажется, получил все, к чему стремился. Теперь захотелось записать свои мысли, вспомнить прожитое, пережитое.
Читать этот журнал лучше с самого раннего поста вверх - несмотря на некоторую разрозненность повествования, думаю, у меня получится вполне сюжетная история, история обо мне. Честно и без прикрас. Даже слишком откровенно, чтобы открыть свое имя. По крайней мере, сейчас.

Начало
"Записки социопата":
http://sociopat-dairy.livejournal.com/528.html

Начало
"Сполохи детства":
http://sociopat-dairy.livejournal.com/39601.html

Начало
"Берега свободы":
http://sociopat-dairy.livejournal.com/92805.html

Лишний

Меня ожидало впереди множество неприятных сюрпризов. Но моя американская эпопея, тем не менее, неизбежно катилась к финалу. Я понимал, что либо выберусь из этой заварухи, что я обезумел и озверел до крайности, либо останусь в печальной памяти тех, кто меня когда-то знал хорошим и неглупым парнем.

Ночью я почти не спал. Три часа, не больше. Долго лежал, глядя в потолок. Понял, что уснуть не смогу. Встал, подошел к окну. Отодвинул штору и выглянул. Пустая улица. Фонари не горят. Тихо. Город вымер. Глянул на часы. Четыре утра. И тут мне резко стало плохо. Началось с того, что я подумал – если я буду так мало спать, сердце может не выдержать. И тут же оно затрепетало испуганно, а затем забилось, как бешеное. В кровь пошел адреналин. И я ощутил, как меня захлестывает новый приступ паники. А я-то думал, что совсем излечился, и таблетки мне уже не нужны – я не принимал их несколько дней. Но нервное напряжение последних дней и недосыпание сказывались. Уже потом доктор в России диагностировал у меня маниакальную депрессию и тревожное расстройство. Вместе они давали удивительный результат.



Маниакальная депрессия отличается от обычной тем, что человек не ощущает всепоглощающую печаль. Напротив – он находится постоянно в приподнятом настроении и даже спать не может больше трех-четырех часов в сутки. Фаза активности может длиться несколько месяцев и даже более полугода, но затем неизбежно наступает период упадка сил – и тогда он ничего не может делать, даже руки поднять. Лично я в таких случаях брал отпуск – и уезжал на острова. Где курил траву и расслаблялся. Помогало отлично. А руководитель крупнейшего банка России, страдающий таким же заболеванием, правда, без тревожного расстройства, однажды оказался в неврологической частной клинике. После активной фазы (он, кстати, вообще не спал месяца три) этот человек упал прямо на заседании в кабинете большого начальства и стал кричать, что «у него нет сил, он больше ничего не может сделать». К нему отнеслись с пониманием. Он через некоторое время вернулся и занял ту же должность.

Неправда, будто бы все убийцы – психопаты. Но в моем случае – это абсолютная истина. Я социопат и немного ненормальный. Убивал я только по необходимости. Но при этом не чувствовал и тени раскаяния. Я так и не покаялся за эти грехи. Потому что в московском храме священник потребовал от меня исчерпывающего рассказа обо всем, что я сделал, и полной откровенности. Мне это так не понравилось, что я поинтересовался:

- А что, священником сложно стать? Я бы смог, к примеру?

- Ишь куда тебя понесло, - отвечал пузатый поп с важностью, - ты пока грехи свои отмоли. Священником может быть только человек духовно чистый.
Collapse )

Мои соболезнования

Бандера и Валера словно мгновенно прозрели. И отпустили друг дружку. Выглядели они порядком смущенными. И правда глупо, - было написано на физиономиях, - бить лица своим товарищам из-за обычной лярвы.

Мякиш сел во главу стола. Остальные расселись по лавкам.

- За фарт! – сказал Саша, и опрокинул в себя рюмку водки.



Он произносил еще много коротких и лаконичных тостов. Потом присоединились пацаны. И пошло, поехало. Такого богатого тюремного фольклора я еще не слышал - даже от Юры Закидона. «Всяких там мажоров ждут Оксфорд и рояль. Блатных корешей – алкоголь, сигареты, беспредел и всякая шваль. За нас кореша!» «Тяжёлый крест мне пал на долю, тюрьма всё счастье отняла. Спасибо Саше-Мякишу, помог обрести новое». «Воровские, шагай весело по жизни, дави клопа и масть держи!» «Вор ворует! Фраер пашет! Так тому и быть. За сказанное». «У пидарасов счастье сзади, а у нас, бродяги, впереди. За сказанное».

Потом снова взял слово Саша-Мякиш:

- Когда я в первый раз этого пацана увидел, то подумал: ему бы голову оторвать, да дать в руки поиграться. Но потом оказалось, что он свой пацан, да еще и фартовый. Очень мне помог, пацаны, важное дело сделал. За тебя, Калита! Чтоб твой фарт не кончался.
Collapse )

Рене Зеллвегер изуродовала себя у хирурга

Вот это мрак и кошмар! Когда-то я видел Рене Зеллвегер лично. Она была моим идеалом девочки-пышечки. Но что с ней сталось теперь - после кучи пластических операций! Она не похожа не себя, это вообще другой человек.



У звезды радикально изменилось лицо, исчезли ее "фирменные" щеки и знаменитый прищур. Эксперты по пластической хирургии считают, что имел место целый комплекс пластических операций. Как минимум, речь идет об удалении подкожного жира в области щек и уколах ботокса. Мнения относительно того, что именно произошло с глазами актрисы, расходятся. Речь может идти о пластической операции или использовании филеров.

Зеллвегер прокомментировала свою «неузнаваемую» внешность. «Я рада, что люди думают, что я выгляжу по-другому! Я живу другой, счастливой жизнью, жизнью, приносящей больше удовлетворения, и я в восторге, что, возможно, это проявляется», — говорится в эксклюзивном заявлении 45-летней Зеллвегер для журнала. Кроме того, актриса назвала обсуждение ее внешности «глупым».
Collapse )
«Возможно, я выгляжу по-другому. Но с кем это не случается с возрастом? Но я другая. Я счастлива», — добавила Зеллвегер, но мне все же кажется, что она лукавит. Как можно быть счастливой, когда утром просыпаешься и видишь в зеркале чужое лицо?



Курим сено? :)

Вчера мой товарищ, весьма состоятельный, кстати, человек, бросил курить.



- Знаешь, - говорит, - сено курить неохота. А хорошие - дорого.
Collapse )
Ну что вам сказать, либо курите сено, либо бросайте. Я вот бросил. Хотя иногда тянет, особенно, когда в партийных кабинетах не продыхнуть. Их бы проветрить...



В России изобрели искусственную печень

Все, можно пить. :) Хотя я сомневаюсь, что опасность церроза кого-то раньше останавливала.



Сенсация в отечественной медицине — ученые наконец-то создали искусственную печень! Пока ее не пересаживают вместо больной, - на первых порах клеточно-инженерную конструкцию только «подсаживают» рядом, но результаты ошеломляют: даже при серьезной печеночной недостаточности орган полностью восстанавливает свои прежние функции, и пациент выздоравливает.
Collapse )
Новость, конечно, отличная. Вот только мне кажется, что для тех, кому действительно нужна новая печень, она все равно окажется слишком дорогой - ну, нет у этих людей денег на новую печень, им бы на опохмел собрать...



Ускоренный курс лечения

Когда мы ехали по 81-му шоссе, зазвонил мобильный. Дави взял трубку, прижал к уху, продолжая рулить одной рукой.

- Да. Да. Я понял. Понял. Понял. Я подумаю. Все, отбой, - сунул телефон в карман пиджака. – Это Дмитро Козак звонил, - сказал он, выдержав театральную паузу, - денег за тебя предлагают немало. Вот, ищу съезд с шоссе, чтобы развернуться…

Я дернулся к ручке двери, чтобы выпрыгнуть на ходу. Он едва поймал меня за плечо.

- Ты что? Совсем псих?! Я же пошутил. Давиди сказал, что поможет, значит, Давиди поможет…

- Я сейчас шуток совсем не понимаю, - мрачно проговорил я, и сделал сразу большой глоток виски. – Ты лучше со мной не шути.

- Ничего, мы тебя приведем в порядок, вот увидишь…



По дороге пришлось много раз останавливаться. И не только на заправках и возле винных лавок и мотелей. Время от времени я начинал орать: «Умираю, мне кажется, что я умираю». Дави жал на тормоз. И я выпадал из машины, валился в траву, или прямо в придорожную пыль - и подолгу отлеживался, приходил в себя. Алкоголь уже не спасал. Мне было очень хреново. Я даже стал думать, где меня похоронят – до границы с Мексикой, или на самой границе…

Все наши базовые инстинкты тесно связаны. Страх увязан с ненавистью. Если мы боимся кого-то или чего-то – то люто это ненавидим, порой неосознанно. Ненавидим чужаков на своей земле. Так рождается ксенофобия. Ненавидим собак. Потому что у них есть зубы. Ненавидим политиков. Потому что у них есть власть. И они могут этой властью управлять. Этот страх идет еще с древних времен, когда правитель мог покарать любого – по одному велению. А еще страх порождает ненависть алогичную. Выныривая из очередного приступа паники, я ненавидел всех и каждого – потому что они не испытывали то же, что испытывал я. Потому что они будут жить, а я умру. Меня до скрипа зубов пугало мое состояние, и до зубовного скрежета я ненавидел всех, кто жил и дышал.

- Выпить, - просил я, - еще выпить…

Дави был терпелив. Он вытаскивал меня из баров и тащил на себе, пьяного вдрызг, до придорожного мотеля, где я падал на пол мимо кровати и немедленно засыпал. Хотя ехать было часов пятнадцать без остановок, нам пришлось ночевать в мотелях дважды. Но Дави, повторюсь, был так терпелив, что я даже заподозрил, он договорился где-то с кем-то продать меня на органы, и потому так спокойно сносит все мои выходки – впереди крупный куш… На самом деле, он просто был очень хорошим и порядочным человеком. Такие, увы, встречаются редко. По крайней мере, на моем жизненном пути.



Я толком не помню, как мы добрались до Нэшвилла, помню только – пролетавший за окном пейзаж, небольшие городки, бары, магазинчики с бухлом, куда мы заходили, чтобы купить очередную дозу успокоительного алкоголя, да еще утренние пробуждения – в лихорадке и остром желании выпить…

Нэшвилл оказался огромным городом, но очень зеленым, за исключением центральной части – Сити – куда мы почти не совались, но проехали мимо, я видел башни из окна машины.
Collapse )

Русский запой вредит ирландцам

Больше всего из партнеров Закидона по бизнесу мне не нравились ирландцы. Я вполне нейтрально относился к китайцам, итальяшкам и черным. Все они брали оружие, чтобы стрелять друг в друга, грабить кого-то при случае, но что касается ИРА, то эти борцы за сепаратистскую идею вызывали у меня стойкое отвращение. Я вообще не люблю идейных. Как правило, среди них одни фанатики, ради сомнительной цели готовые положить кучу мирных людей. Что касается Закидона, у него не было вообще никаких принципов. Итальяшки, к примеру, категорически не связывались с наркотой, считая это дело бизнесом подонков, не имеющих никаких представлений о морали. Китайцы и черные продавали наркоту, поделив рынок весьма своеобразно – не только по районам, но и по толкаемому товару. Я в подробности не вникал, но у черных был, в основном, крэк и героин весьма плохого качества. А китайцы продавали гашиш и кокс. Впрочем, все относительно. Иногда и черные торговали травой, порой и китайцы не гнушались крэком. А Закидон толкал все и всем. Ну, никаких принципов. Только бизнес.



А меня с некоторых пор интересовали, прежде всего, бары и Liquer Store – шопы. В них я брал поначалу вино в бутылках или в кегах, но оно не помогало. Тогда я перешел на пластиковые галлоны с дешевой водкой по 10 баксов за штуку. Happy Hour (или «счастливые часы») в местных барах сделали как будто специально для меня. Поначалу я выпивал несколько шотов, а потом заглатывал пинту пива. Сразу становилось хорошо, переставали дрожать руки. Алкоголь – коварная штука, которая подбирается к тебе постепенно. Если у тебя большие проблемы с нервами, он берется за тебя всерьез. В местной аптеке я прикупил успокоительные капли. Их продавали без рецепта. И высаживал сразу по полпузырька. Вместе с водкой эффект был оглушительный. Я чувствовал, что мне никакие панические атаки не страшны. Но среди ночи просыпался, весь дрожа от страха. И тогда хватал пластиковую бутыль, она всегда стояла наготове возле кровати, – и жадно глотал отвратительную жидкость, от которой воротило и тянуло блевать, но мне становилось лучше. Закидону я сказал по телефону, что приболел.

- Ну, выздоравливай… - в голосе прозвучало сомнение. И за это сомнение я его ненавидел.

Сом жил по соседству, и я очень боялся с ним столкнуться, когда часов в восемь-девять утра, в зависимости от того, во сколько проснусь, выбирался из своей заваленной бутылками квартиры, и направлялся в ближайшей бар. Там как раз начинались «счастливые часы». До обеда я мог нажраться с тридцатипроцентной скидкой – не только выгодно, но и полезно для съезжающей крыши. При этом если остальные обитатели бара, были натуральными синяками, я себя таковым не осознавал – я лечился, приводил в порядок свою нервную систему. Меня переставало трясти от страха, и мысли о смерти отпускали, только тогда, когда алкоголь сжирал страх на корню. И мое сознание делалось ясным. И я мог думать. Я понимал, конечно, что загнан в ловушку. Что меня подвела моя нервная система. И что работать на Закидона я, скорее всего, больше не смогу. Но я всеми силами старался выкарабкаться из этой безвыходной ситуации. Иного решения я попросту не видел. Да его и не было. Хотя плохое решение всегда есть. Застрелиться, например. Или сдаться властям, чтобы меня депортировали в Россию – и там посадили в психушку, на галоперидол, авось, поможет.

Однажды новый бармен вдруг спросил у меня ID (Identity Card, если вдруг кто-то не знает, что это такое). Я просто опешил. Я что, похож на человека, которому еще нет 21 года?! Но я не стал с ним спорить, просто сунул в нос водительское удостоверение Vladimir Glotov. Он кивнул. И только после этого налил мне шот и пиво. Я посмотрел на водку, и понял, что проглотить ее не смогу – иначе меня вывернет наизнанку, прямо на стойку бара. Поэтому шот я утопил в бокале. Бульк… Он опустился на дно. Бармен наблюдал за моими действиями с интересом. Я припал к бокалу. Стал пить. Сначала осторожно, потом все жаднее и жаднее…

- Энозер ван… ту шотс… Энд пайнт оф бир, - сказал я.

Он кивнул.

Сейчас расскажу, почему еще ирланды вызывали у меня такое отторжение. Однажды я вышел из дома, чтобы пополнить запасы алкоголя, меня трясло, в глотке было сухо, и мне казалось, что все прохожие, как один, смотрят на меня с осуждением. Нужно было срочно что-то предпринять, пока не началась очередная паника. К тому же, мне снова казалось, я вот-вот умру, если не волью в себя дозу спиртного. Так, продираясь через колючие взгляды и острые углы зданий, я то и дело натыкался на них, глядя, по большей части в асфальт или поверх голов, и добрался с немалым трудом до Liquer Store, врезался в стеклянные двери, они не открылись, хотя обычно гостеприимно распахивались. Только тут мутным взглядом я уловил белый квадратик послания: «Сlosed»… Они закрылись на ремонт. К счастью, на один день.

- Вот же суки, - пробормотал я и поплелся по улице к бару. Но там праздновали какое-то мероприятие, и было не протолкнуться – я даже побоялся туда заходить, столько там было народу. Только тут я заметил, что весь город украшен огнями и шариками. А между тем, уже смеркалось. Мятущимся, как зверь в клетке, сознанием я смог припомнить, что на одной из улиц есть ирландский паб. Как-то раз, давным-давно, я проходил мимо. И я устремился туда, почти побежал, меня подталкивала в спину паника. Трезвонил телефон, но я не подходил к нему вот уже несколько дней. Лишь бы успеть, только бы придти в себя…



Паб был открыт. Я ломанулся внутрь. И тут же наткнулся на лысого здоровенного охранника, который выволок меня наружу и указал на вывеску: «Only for Irish» (Только, мать их, для ирландцев). Меня так это разозлило, что я зло заорал на него: «Fuck you. Fucking irish. I need to drink somethink, оr I die. You are fucking dirty pigs». Они даже не стали меня бить. Из бара ломанулась толпа вместе с охранником, ирландские свиньи подхватили меня под руки, перетащили на другую сторону дороги и швырнули на мостовую. Потом лысый крикнул мне, чтобы я не переходил эту черту, указав на дорогу, или же я очень об этом пожалею. Я сунул руку подмышку, но понял, что забыл пистолет дома. Зато складной ножик всегда был при мне. «Пырнуть бы его в живот», - мелькнула мысль. Но тут же меня так замутило, что потемнело в глазах. К тому же, меня уже кто-то осторожно приподнимал под руки. Я обернулся и увидел, что это два гея – оба в футболках с радужной символикой, а один в розовых джинсах и с кудрявой, явно накрученной на бигуди, прической. Он схватил меня за руку и повел за собой. И я послушно за ним потащился. Спохватился только минут через пять… так плохо было с головой. Вырвал руку. И тут же увидел перед собой маленький магазинчик, торгующий алкоголем. Геи улыбались, глядя на меня.

- Сенкс э лот! – выдавил я и ворвался в винную лавку.
Collapse )

Предохранитель

Если на вас никогда не прыгала стапятидесятикилограммовая негритянская туша, пахнущая едким потом, вам никогда не доведется прочувствовать ту степень отвращения к себе, какую я испытал во время секса с ней. А она, завершив процесс, еще принялась радостно щебетать, предлагая мне приехать к ней во вторник. Лучше прямо с утра. Со мной, сказала она, она будет делать это абсолютно бесплатно. И попыталась поймать мой член ртом, но я увернулся, вскочил с кровати и принялся натягивать трусы. Пожалуй, хуже я почувствовал бы себя, только если бы переспал с трансвеститом, но это уже было настолько за гранью, что я не мог такое себе даже представить. Хотя в банде был парень, который с трансвеститом жил, и, несмотря на то, что все пацаны мыслили по понятиям, никто его не осуждал. «Это Америка, браза, здесь и не такое возможно». Эти слова Закидона запали мне в память – Америка его изменила. Как изменила и меня. Такая свобода не может не выдернуть изнутри самые темные стороны твоей натуры. Внутренний бес, обитающий в некоторых из нас, словно, в одночасье срывается с цепи, и ты бросаешься во все тяжкие. А он при этом наблюдает за тобой, и хохочет – ему происходящее нравится - и блуд, и преступления, и убийства, и расчлененка. И тебе тоже все это начинает нравится – следом за ним. Потому что он – часть тебя. Твоя худшая часть. Так становятся маньяками. Но у некоторых срабатывает защитный предохранитель…

- Если ты меня не хочешь, - обиженно проговорила толстуха по-английски, - зачем ты снял девушку? Зачем платил за меня деньги?

- Итс нот ми. Итс презент фор ми фром май френд.

- A present?

- Йес. Презент, презент. Бат ай эм чоуз ю. Ю ноу – вай? Бикоз ю а вери агли энд фэт нигроу слат.

Она вскочила с кровати, тряся огромными буферами с размытым ореолом сосков, и возмущенно закричала:

- You are fucking sun of a bitch. You very, very, very bad mеn.

- Бэтмен? - сказал я, - ори - не ори, шлюха, я все равно ни хера не понимаю.



Я надел рубашку, кобуру с пистолетом, джинсовую куртку – в такую жару в ней все же была необходимость – прятать оружие от лишних глаз. Затем вышел в коридор.
Collapse )

Кейт, новенькая униформа и кэп Ричард

«База» оказалась в двух шагах. Причем, участок выглядел самым приличным зданием в этом убитом «войной» районе.

- Здесь у нас ремонт вечный, ты не обращай внимания, муниципалитет на нас экономит, - сказал Виктор, когда мы зашли внутрь, поскользнулся на строительном валике и с грохотом рухнул на колени: Брэинвошт потсмокер коксакерс! – вскричал он.

- Это ты что сейчас сказал? – заинтересовался я.

- Набор идиоматических английских выражений, - ответил Виктор, поднимаясь и отряхивая форменные брюки, - тебе все равно не пригодится. Даже не думай, что я буду тебя учить американской брани. А то ты шутник, как я погляжу. Еще скажешь судье, когда он примет решение выдворять тебя из страны, что-нибудь эдакое. И тебя обязательно спросят: «Кто научил? И зачем?» Придется сказать, Виктор, коп из Южного Бронкса…

Я улыбнулся.

- Ладно, не говори. Со временем сам узнаю.

- Это конечно. Это обязательно.

Полицейские поздоровались с дежурным, на меня он глянул устало через очки. И мы проследовали в главное помещение. Обширный зал, опен-спейс офис – по-американски. Здесь стояли столы, разделенные стеклянными перегородками. А на столах лежали папки, бумаги, стояли допотопные черные телефоны с дисковым набором номера. По стенам были развешаны карты в разноцветных пометках флажков и фотографии.

- Это все преступники? – спросил я, указывая на стену.

- Нет, родные и близкие тех, кто здесь работает.

- Шутишь?

- А ты зачем спрашиваешь?.. Сам не видишь, какие рожи. Вот этого, кстати встретишь, - он ткнул пальцем в одну из фотографий, - сразу беги… Самый опасный отморозок на весь Южный район. Действует в одиночку. Знаешь, чем занимается. Грабит наркодилеров. Другого бы уже нашли с перерезанной глоткой где-нибудь в сточной канаве. А этот жив-живехонек и изредка разгуливает по улицам. Кличка – Диггер. Зовут Леонард. Короче, Леонард Диггер. Не путать с Леонардом Коэном.



Слово «диггер» я знал.

- Копальщик?

- Какой еще копальщик? Могильщик. Неправильная у него кликуха. Потому что на самом деле никого он не хоронит. Бросает на месте, где пристрелил. А мы потом трупы собираем.

Я некоторое время вглядывался в чернокожую физиономию. Парень как парень. Только нижняя челюсть слишком тяжелая и глаза навыкате. Нос пуговицей.

Тут из-за одного из столов поднялась миловидная блондинка, посмотрела на нас. Она, похоже, была в помещении совсем одна. Оно и понятно – ночь. Только патрульные, дежурный, остальные – спят мертвым сном.

- Кейт, - сказал Виктор по-русски, - я, конечно, с тобой не разговариваю, но мы тут привезли парня. Его сильно избили, раздели, и надо бы его осмотреть.

- Конечно, - ответила Кейт и направилась к нам.

- Она что, доктор? Она же коп? – удивился я.

- Она училась на доктора, - раздраженно ответил Виктор. – У нее диплом медсестры. И навыки есть. И вообще, что ты задаешь столько вопросов? Расслабься – и получай удовольствие.
Collapse )