Category: животные

Category was added automatically. Read all entries about "животные".

Обо мне

Общественный деятель, политик, бизнесмен, относительно молодой еще человек, анонимно (в силу целого ряда обстоятельств, прежде всего - карьерного плана) я рассказываю в этом журнале о своей жизни. Захотелось почему-то поделиться, думаю, все дело в возрасте. К своим годам я, кажется, получил все, к чему стремился. Теперь захотелось записать свои мысли, вспомнить прожитое, пережитое.
Читать этот журнал лучше с самого раннего поста вверх - несмотря на некоторую разрозненность повествования, думаю, у меня получится вполне сюжетная история, история обо мне. Честно и без прикрас. Даже слишком откровенно, чтобы открыть свое имя. По крайней мере, сейчас.

Начало
"Записки социопата":
http://sociopat-dairy.livejournal.com/528.html

Начало
"Сполохи детства":
http://sociopat-dairy.livejournal.com/39601.html

Начало
"Берега свободы":
http://sociopat-dairy.livejournal.com/92805.html

Сдать короля - и выиграть партию

Не люблю, когда жизнь сравнивают с шахматной партией или преферансом. Потому что клеток на доске может быть сколько угодно, фигуры у противника могут возникать в самый неподходящий момент в самом неожиданном месте, да и расклад может меняться в считанные секунды. И порой - лучше сразу сдать своего короля – чтобы выиграть всю партию.



Не понимаю, зачем понадобилось то собеседование, не знаю, зачем мне нужен был деловой костюм, потому что мой визит в «офис» более всего напоминал смотрины, собеседование было по сути простой формальностью – обо всем уже договорились, а работать мне предстояло на должности главного уборщика в небольшой типографии – где печатались, в основном, рекламные буклеты. В общем, я пришел к выводу, что костюм покупался больше для свадебных нужд, нежели для рабочих. Унылая мне предстояла работа – но я был к этому готов. Большинство эмигрантов начинают с самых низов, а потом, зарекомендовав себя и набравшись опыта, пробиваются наверх. К тому же, я не мог сказать Кейт, что не пойду на такую работу. Я даже знал, что она ответит: «Ну, конечно, быть бандитом лучше».

Сразу по окончании «смотрин» я направился вместе с Йосей к Закидону. Еврей вообще от меня не отлипал. Все то время, пока я торчал в «офисе», он сидел в машине напротив входа. И потом насмешливо поинтересовался:

- Ну как? Обеденный перерыв предусмотрен?

- Да пошел ты, - ответил я.

Мы приехали в «убежище» последними. Закидон собрал всех, кто остался. Всего – 9 человек, вместе с нами. Шустрый, Слон, Сом, еще несколько довольно унылого вида ребят, явно понимающих, что ничего хорошего их не ждет.

- Значит так, - сказал Закидон. – На нашей стороне, пацаны, неожиданность. Они думают, что я жмур. А это не так. Так что они теперь успокоились. Нам надо пойти – и всех их убить. Всего-то делов.

- Всех? – переспросил Сом. – Там Саня Кондратьев. Он, вроде, как друг мне…

- Всех! – отрезал Юра. – Считай, что Саня тебя сдал. Он всех нас сдал. Поэтому убивать будем всех… Всех до одного, я сказал.
Collapse )

Быль

Служил он в милиции. Черт его знает в каком году, черт знает кем.
Не суть важно.
Суть в случае.

Судили мужика. Убийство с особой жестокостью. Троих пацанов. От девяти до двенадцати лет было пацанам. Мальки.
И ведь характеризировался положительно и по работе и соседи. И не привлекался, не участвовал, не употреблял- а вот взял да и покромсал троих.

А вот что рассказывал он. (Что и подтвердилось в ходе следствия)
Возвращался мужик домой, с завода. Тропинка за гаражами, по краю лесопосадки, так виляла. Зима, снег.
А за гаражами кошка с котенком жила. Было трое котят- да двоих то ли загрызли собаки, то ли замерзли. Осталась кошка с котенком одним.
И видит мужик- возле коробки с-под телика, утепленной добрыми людьми, трое пацанят вертятся. И писк слышен.
Подходит ближе- а они котенка добивают. Маленькими сапожками. Сверху подошвой херачат.
А кошки нет. Кошка охотиться ушла.
И- все, лапти котенку, видно, уже струйка крови из пасти, глазки закатываются, но еще шипит...

А дальше, говорит, ничего не помню. Только помнит как арматуру у него из рук выдирали, да руки менты заламывали.

На суде вину не отрицал. Только попросил :
- Кошку заберите кто-нибудь к себе домой.

Воланомет

Как вам такая вещь? :) По-моему, вполне гуманно. Разрабатывалась, кстати, в правление Медведева. А он к бадминтону, как известно, неравнодушен. :)

Оригинал взят у rovego в Воланомет
По спецзаказу МВД один из столичных заводов готовит бронированный автомобиль ГАЗ-2330 «Тигр» с пневматической пушкой. Рабочее название новинки - «Воланомет». Название обусловлено тем, что «Тигр» стреляет воланчиками, напоминающими бадминтонные. Устройство установлено на крыше.



Новое оружие разработало Федеральное казенное учреждение Научно-производственного объединения «Специальная техника и связь» МВД России. Но видел его только узкий круг специалистов.

Ствол пулемета под давлением в 300 атмосфер «выплевывает» 60 воланов в минуту. Даже чемпион по большому теннису не выстоит! Каждый волан - это трехсантиметровый пластиковый контейнер диаметром 22 миллиметра массой 4,8 граммов. Он может быть заполнен утяжелителем или краской.



Вес волана примерно соответствует массе пистолетной пули. Но площадь контейнера в пять-шесть раз больше, так что удар волана можно сравнить с ударом отцовского ремня. А если волан утяжелить до возможных 30 граммов, удар будет сопоставим с тычком лошадиного копыта. Заряды будут менять в зависимости от ситуации.

Также будет использоваться краска, чтобы не только обезвредить хулиганов, которые, например, бросают камни или бутылки, но и «пометить», чтобы им не удалось смешаться в толпе с обычными гражданами.

Разработана специальная компьютерная программа, которая измеряет расстояние до цели и в зависимости от него рассчитывает количество сжатого воздуха. Прицельный выстрел оператор может сделать на дистанции до 50 метров. Если хулиган вдруг подбежит ближе, программа снизит давление воздуха, мощность упадет. Но ее будет достаточно, чтобы сбить человека с ног.

Разработка опытного образца обошлась более чем 5 миллионов рублей.

Ларс и Диня

Ларс вчера сильно покусал Диню.
Диня сам виноват. Ему настолько нравится собака (он называет его "мой товарищ"), что он Ларса при каждой удобной возможности тискает и садирует. Треплет за уши, хватает за лапы, шлепает по крупу и по холке. И умудрялся всегда вовремя отдергивать руку, когда клацали зубы. На этот раз не успел.
Кровищи было! А еще пришлось Ларса буквально отдирать от искалеченной кисти.
Теперь Диня злой и недовольный. Я ведь его предупреждал, что собака - не игрушка.

Суровая русская собака

Что-то навеяло мне этой картинкой воспоминания о том, как пили самогон 2 недели в деревне. Суровые русские собаки - не только кусают, но и кувалдой могут врезать по печени. :)

Детство социопата. Отец

Все счастливые алкоголики счастливы одинаково, все несчастные ведут себя очень по-разному. Мой биологический отец был несчастлив, и пил очень нехорошо. Алкоголь был его главным и единственным увлечением. Поначалу отца еще интересовали книги. Только детективы и фантастика. Но потом и к книгам он остыл. От постоянной неудовлетворенности жизнью (откуда ей было взяться?) он то и дело впадал в буйное помешательство. До белой горячки дело не доходило, но, выпив, он становился агрессивным, терял контроль над собой, и избивал мать.

Моя память включилась слишком рано. И потому из нее, к несчастью, так и не стерлись досадные эпизоды неправильного детства. Я помню, как просыпался от криков. Как выбегал из спальни, шлепая по линолеуму босыми ножками. И кидался отца, трясущего мать, как тряпичную куклу, с кулаками. У него было красное перекошенное лицо, и пахло от него всегда перегаром. Он отбрасывал меня одним ударом, и я летел через коридор, и падал. А мать кричала надрывно: «Не смей! Не смей бить ребенка, подонок!»

Мне было больно. Я скрывал синяки от воспитателей, опасаясь, что меня заберут из семьи, и отдадут в детский дом. Об этой чудовищной перспективе мне как-то раз поведала мать. Подозреваю, для нее было важно, чтобы я скрывал происходящее. И я скрывал. Ночью глотал слезы обиды и страха, и в конце концов засыпал, думая о том, что вырасту – и убью отца.

На следующий день все повторялось снова… И я опять, превозмогая страх, кидался на защиту матери… И получал свое.

Однажды случилось то, что и должно было случиться. В очередной раз надравшись, он убил ее, пырнул ножом. Но врачи в наше время творят чудеса. Она должна была умереть, но не умерла. И в больнице через некоторое время ее оживили. Вырезав, правда, некоторые пострадавшие внутренние органы.

Отец вскоре после клинической смерти и операции объявился. Прилетел, как ангел смерти к недобитой жертве. И она, удивительное дело, решила его простить. Он умолял, клялся, что все осознал. К счастью для меня, да и для матери, она все же передумала – под давлением одного из врачей. Он четко обрисовал ей перспективу.

- Хочешь умереть, - сказал он, - вперед…

Умирать мать не хотела. И осталась жить.

За пару месяцев до больничного кошмара она подарила мне мечту - собаку, щенка спаниеля. Обожаемое теплое существо согревало меня, когда было особенно невыносимо.

Пока мать лежала в больнице, заботу обо мне взяла на себя бабушка. Я переехал к ней. Но собаку она приютить отказалась наотрез. Но я ждал, каждый день ждал, встречи - со своей собакой. Не зная, что отец уже продал щенка, потому что заботиться о собаке он не собирался. Да и деньги были нужны.

У подонков очень низкий душевный порог. Чаще всего они понятия не имеют, что причиняют страдания другим. Хотя есть и такие – кто причиняет их намеренно. Но мой отец действительно не понимал, что делает что-то не так. Даже увечья, нанесенные матери, он не считал смертным грехом. Просто – так получилось…

Когда мне уже было лет четырнадцать, он вдруг объявился на пороге. Привез краденый мопед.

Скрывать, что мопед сперли его сомнительные знакомые, папаша не собирался.

- Лучше это… на природе только на нем катай, Степк, в городе не надо, - сказал он, распечатал пачку сигарет, протянул мне, - куришь?!

- Нет, - я помотал головой.

Встреча с отцом меня обескуражила. Слишком неожиданным был визит. К тому же, он вел себя так, как будто мы расстались только вчера, а не десять лет назад.

- Это ты мамке рассказывай, что не куришь, - он почесал шею, и я увидел, что на горле у него громадный шрам, словно заштопанный грубыми нитками – очень неаккуратно. Как выяснилось позже, его полоснули бритвой по горлу в тюрьме. – Кури давай! Чего как маленький?

Я послушно взял сигарету, затянулся. Время от времени мы с ребятами из района курили папиросы «Любительские» и «Беломор». Так что мне было не впервой.

- А ты красивый парень вырос, - сказал отец, - бабы тебя любить должны.

Он всегда был помешан на женщинах. Периодически он таскал меня к самым разным девицам, обещая: «Три мороженых тебе, Степка, если матери ничего не скажешь!»

Иногда я играл с детьми чужих теток у них в квартирах, пока отец развлекался. Иногда гулял во дворе, размышляя о том, что «три мороженых – пожалуй, мало будет, попрошу четыре». Иногда мы заезжали к тете Лене в автопарк. Я собирал шарики от подшипников между гаражами, а отец запирался с тетей Леной в подсобке. Потом нас подвозили на грузовике. Тетя Лена была большой начальницей.

Отец в молодости был очень красив. Похож на вечно пьяного Алена Делона. Темноволосый с пронзительными голубыми глазами и правильными чертами лица. При этом выражение лица у него было холодным и злым. Моя бабушка, энтомолог, сравнивала отца с прекрасным насекомым. «Природа постаралась, - говорила она, - создала совершенную внешность. Но за ней ничего нет».

Я давно уже вырос, много всего прошел в этой жизни, но ночами мне иногда снится один и тот же сон. Я ничтожно маленький, крохотный, стою посреди коридора – того самого, как в детстве. А на меня надвигается массивная темная фигура. Не видно лица, непонятно, кто это. От нее веет ненавистью. И я чувствую, что вот-вот, этот некто, состоящий сплошь из чернильного мрака, ударит меня в лицо. И тогда мне станет больно. Очень больно. Но я должен стоять до конца. И я стою. Но потом тень накрывает меня, и я не могу дышать. И просыпаюсь в поту. Так выглядит мой главный ночной кошмар.

От курева, которым угостил меня отец, помню, сильно закружилась голова.

- Хочешь шампанского? – предложил он. – Я сегодня при деньгах. В винный схожу, куплю…

- Ты мою собаку продал, - процедил я сквозь зубы.

- Какую еще собаку? – удивился отец.

- Мою… собаку. Пока мама в больнице лежала.

- Слушай, Степк, я ж тебе мопед привез. Ты пока еще маленький, так и знал, что не поймешь. Вот в армию пойдешь, тогда все поймешь. А пока ты ничего еще…

Я осознал, что, скорее всего, он даже не помнит, что продал мою собаку. Моего единственного друга на тот момент. Что ему, может быть, и не наплевать. Но душа у него совсем другая. Не такая, как у меня. Она холодная и пустая.

- Пошел ты на хуй со своим мопедом, - сказал я.

- Ты чего… ты чего ругаешь?! – опешил он.

Я бросил под ноги сигарету, затушил подошвой ботинка.

- Все, больше разговаривать не о чем.

- Ну, ты чего?..

- И не надо больше приезжать.

- Я позвоню.

- И звонить не надо. Я не буду с тобой разговаривать.

Я ушел и хлопнул дверью.

- Весь в мать! – крикнул он вслед. – Ничего… вот в армию пойдешь, поймешь потом меня…

Мопед он предусмотрительно забрал.

Тот же самый упрек «весь в отца» я слышал потом от матери на протяжении всего отрочества. Пока не стал достаточно взрослым, чтобы одернуть ее однажды: «Не смей так говорить никогда!» Она поняла меня. И больше никогда не сравнивала с отцом. Во всяком случае, вслух.

Судьба его сложилась вполне логично. Сначала он попал в тюрьму за драку. Потом сел за кражу. Потом пырнул ножницами свою мать – мою бабушку – насмерть, и сел уже очень надолго. Больше я о нем ничего не слышал…

Любовь к женщинам тоже проявилась особым образом. У отца было что-то около тридцати детей. Во всяком случае, такую цифру называла его последняя жена – алкоголичка со следами вырождения на лице. Она сама родила четверых. Некоторых отец успел сделать между отсидками. Мне и в голову не приходило, что в раннем детстве я встречался со своими многочисленными братьями и сестрами. Отец строгал детей самозабвенно, нисколько не заботясь об их дальнейшей судьбе.

Многие люди ведомы по жизни одними только инстинктами – в частности, инстинктом продолжения рода – разум же в деле деторождения задействуют единицы.

У меня нет никакого желания искать своих родственников со стороны отца. Родню не выбирают, но от нее, к счастью, можно держаться подальше. Я с ужасом думаю иногда, что мои девочки унаследовали тот же нездоровый геном. Мой отец умудрился уничтожить всю свою семью. Достаточно родиться одному уроду – и он способен похоронить всех и вся (не только счастливую жизнь, но и надежды на нее).

Иногда люди, имеющие подобный опыт, получают на всю жизнь прививку от алкоголизма. Но помните - все счастливые алкоголики счастливы одинаково, все несчастные ведут себя очень по-разному? Я - счастливый алкоголик. А когда несчастлив, стараюсь не пить. Это очень важное правило для того, кто не хочет спиться. Но если так случится, и я все же выпью, будучи несчастным, то становлюсь добрым и щедрым. В память об отце. Вопреки его существованию.

***

Всякая порода предполагает уникальный набор качеств. Подбирая себе собаку, следует четко осознавать собственную природу. Все хорошо в свое время. Например, в детстве я обожал леденцы. Мне все время хотелось конфет. Но не было возможности их купить. А теперь я терпеть не могу сладкое. Но могу купить себе, при желании, небольшой кондитерский цех.

Уже по возвращении из США я завел спаниеля… И понял через некоторое время, что эта собака не отвечает сегодня моему внутреннему Я. Она идеально подходит детям или людям с другим темпераментом. Мы со спаниелем совершенно не сочетались. Зато дети моей сестры настолько влюбились в спаниельку за пару летних месяцев, что не пожелали с ней расставаться.

А мне друзья презентовали белоснежного бультерьера. Жаль, во времена моего детства о таких собаках никто еще слыхом не слыхивал. Как здорово было бы спустить Ларса с поводка, и наблюдать, как отец с криками удирает от него по улице. Но Ларс все равно настигает отца, вцепляется в лодыжку, сбивает с ног… Мы отлично сочетаемся с моей собакой.

***

Мы с Ларсом на днях приехали по делам в спальный район, где я когда-то жил. Я запарковал машину, выпустил пса, и мы отправились пройтись по окрестностям. Миновали школу, где я учился. Новые дома, где раньше стояли хрущобы. Вырубленный парк. Пруды. И вышли в новый, недавно отстроенный микрорайон. Здесь во времена моего детства был пустырь, на котором убили Володю Камышина…

***

Не сказал бы, что в нем было что-то особенное. Невысокого роста, худощавый, самой невзрачной внешности. Учился Володя Камышин тоже так себе – перебивался с троек на четверки. Но была у него одна черта, которая всегда отличала его от других – упрямое чувство собственного достоинства. Именно так – «упрямое». Камышин всегда говорил правду. И слово «честь» для него было не пустым звуком. Подозреваю, это родители вбили в голову мальчика такие понятия.

- Честь, - говорил Камышин, - потерять легко, обратно не вернешь.

Мы, выросшие без столь жесткой моральной накачки, честно говоря, над Камышиными посмеивались.

Эта самая зацикленность на чести, в конце концов, Володьку и погубила.

Технология запугивания жертв

Солдаты-исполнители – ребята простые. Мышление у них бесхитростное, как кирпич. И конечно, линейное. То бишь мыслит такой солдат четко (поскольку сам четкий) и только в рамках собственных устойчивых представлений. А если что-то вдруг идет не так, как должно по его представлениям, возникает когнитивный диссонанс, солдатский мозг коротит, и он теряет способность принимать грамотные решения.
Collapse )

Начало:

1. http://sociopat-dairy.livejournal.com/528.html
2. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1000.html
3. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1218.html
4. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1667.html
5. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2027.html
6. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2291.html
7. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2481.html
8. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2609.html
9. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2833.html
10. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3225.html
11. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3765.html
12. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4228.html
13. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4479.html
14. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4763.html
15. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5083.html
16. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5219.html
17. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5462.html
18. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5797.html
19. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6336.html
20. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6627.html
21. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6821.html
22. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6978.html
23. http://sociopat-dairy.livejournal.com/8476.html
24. http://sociopat-dairy.livejournal.com/9019.html
25. http://sociopat-dairy.livejournal.com/9561.html
26. http://sociopat-dairy.livejournal.com/10253.html
27. http://sociopat-dairy.livejournal.com/10578.html
28. http://sociopat-dairy.livejournal.com/10866.html
29. http://sociopat-dairy.livejournal.com/11235.html
30. http://sociopat-dairy.livejournal.com/11330.html
31. http://sociopat-dairy.livejournal.com/11660.html
32. http://sociopat-dairy.livejournal.com/11994.html
33. http://sociopat-dairy.livejournal.com/12054.html
34. http://sociopat-dairy.livejournal.com/12317.html
35. http://sociopat-dairy.livejournal.com/14584.html
36. http://sociopat-dairy.livejournal.com/15057.html
37. http://sociopat-dairy.livejournal.com/15447.html
38. http://sociopat-dairy.livejournal.com/15779.html
39. http://sociopat-dairy.livejournal.com/16195.html

Люди и животные

Меня навещали за все время пребывания в больнице только трижды. В первый раз, когда я был без сознания, родители привезли кое-какие вещи – спортивный костюм, джинсы, футболку, свитер и кожаную куртку (моя одежда вся была в крови, и ее забрали). Во второй раз один из друзей привез деньги. Затем они приехали шумной толпой. Визит сопровождался обычной для нашей компании пьянкой. Ребята умудрились пронести в больницу водку и пиво, от которых я, впрочем, категорически отказался. Друзья вдоволь поржали над моей раздувшейся, как у утопленника (это их определение), рожей и предложили мне немедленно организовать побег из больницы. Но я отверг это заманчивый план, прекрасно осознавая, что без многочисленных процедур по прочистке носовых пазух, полосканий и прочая-прочая-прочая, я, скорее всего, наживу какие-нибудь ужасные осложнения на свою морду, и меня, в конце концов, придется усыпить, потому что вылечить уже будет нельзя.

Скажете, человека нельзя усыпить? Он же не животное? Что ж, я сильно в этом сомневаюсь. По мере того, как атеистическая идея все больше овладевала умами простых граждан, человек постепенно превращался в животное. Я вовсе не хочу при этом сказать, что он оскотинивался. Совсем нет. Просто если принять во внимание тот факт, что человек слеплен не по образу и подобию Бога, а произошел от обезьяны, значит, он и есть натуральное животное. А как иначе? У обезьян тоже, между прочим, есть мораль, то есть они следуют общепринятым нормам поведения, чтобы не быть битыми сородичами. Моя мораль, как выяснилось, была недостаточно высока для нашего социума. Иначе почему я в больнице, а мои сородичи где-то бродят по городу. О нравственности мартышек я бы поспорил. Но и среди людей по-настоящему нравственных индивидуумов я встречал чрезвычайно мало.

Однажды мы пили с приятелем, и он сказал, что к нему скоро придет ветеринар.

- А что, обычный врач уже не помогает? – поинтересовался я с иронией.

Несмотря на веселое настроение, сопровождавшее нас весь день, кошка, к которой, собственно, и должен был придти ветеринар, к вечеру издохла. Признаюсь, я не питал к ней симпатии. Это было тощее уродливое существо искусственно выведенной породы, абсолютно лысое, с очень дурным нравом. Эта бестия постоянно за что-то мстила хозяину, и гадила, то в тапки, то на кровать, но он все равно ее любил. Парадокс человеческой психики - большего негодяя я, наверное, за всю жизнь не встречал. Он отправил в больницу жену, выбив ей передние зубы и сломав ребра, избил собственную мать, не платил алименты детям, называл их «крысята». А к лысой кошке испытывал самые нежные человеческие чувства – холил ее, лелеял, и кормил только элитным кормом.

Но вернемся к животным от человеческих чувств. Наблюдая за жизнью социума, в целом, и отдельными людьми, в частности, могу сказать, что да – всем нам свойственны отнюдь не человеческие, а животные страсти, все мы ведомы могучими инстинктами, подчинены рефлексам. И даже любовь, это высокое состояние души, воспетое поэтами, есть ни что иное, как гормональная лихорадка, когда наша эндокринная система свихнулась и выбрасывает в кровь все новые и новые дозы биологически активных веществ. Если эндокринная система полностью охвачена болезнью, ради любви вы даже можете совершить страшное. Например, убийство. Ну, или суицид, если ваш недуг оказался недостаточно заразен - и вы не смогли передать его бациллы своей избраннице.

И все же, я не до конца разделяю эти радикальные взгляды. По очень простой причине. Любой, даже самый мощный инстинкт, человек, столь явно наделенный животным началом, способен преодолеть. Я утверждаю, что любовь, или страсть к продолжению рода, так сугубо научно называют ее психологи, возможно преодолеть. И страх смерти, или инстинкт самосохранения, может стать абсолютно неважен, когда речь идет о том, чтобы защитить женщину, ребенка, когда необходимо быть мужчиной – в самом простом и понятном смысле – настоящим мужиком. Я неоднократно перебарывал этот страх. И, к моему удивлению, прожил, наверное, уже половину жизни, преодолевая данный мне от рождения могучий инстинкт. И остальную часть, надеюсь, прожить также – с достоинством…

Пора, пожалуй, покинуть серые стены больницы. И выйти в большой мир. Это только на первый взгляд они кажутся белыми, тому, кто не знает, что в природе ни истинно белого, ни радикально черного не существует. «Так то в природе, - непременно возразит кто-то слишком умный, - а стены больницы воздвиг человек, а потом маляр покрывал краской и белил известью, так что это белый цвет». Я возражу. Мы с вами и есть природа. В нас нет ни единого по-настоящему ярко выраженного проявления – будь то наши чувства или наши поступки. Даже если шагаешь за край. Все они - лишь бледная тень того, чем могли бы быть, умей мы достигнуть всей четкости спектра, всей полноты эмоций. Нет. Мы чувствуем наполовину, живем наполовину, и даже в пропасть шагаем, надеясь, что лететь не слишком долго и в конце нам не будет слишком больно. Вот и больничные стены – серые, да и какими они еще могут быть, если они – часть общей картины…

Если вам случалось видеть человека, который выписывается из хирургического отделения, после операции на лице, вы можете себе представить, как я выглядел. Синее лицо, распухший нос, узкие щелки глаз, - в общем, законченный бомж, проведший на улице не один месяц. Не просыхающие «Синяки» даже с похмелья выглядят много лучше. Несправедливость жизни заключается в том, что свои лица все эти категории граждан заслужили. Я же стал красавцем незаслуженно. Хотя, если мыслить философски, каждый в этой жизни получает по заслугам. Даже если о том не просит.

Я вышел из больницы в ноябре. И ощутил кожей прохладный ветер. Если бы у меня сохранилось обоняние, я бы, наверное, почувствовал тот сладкий запах, какой ощущает любой, кто долго болел и, наконец, выбрался из дома на свежий воздух. В кармане куртки лежало немного денег, и я решил выпить пива, чтобы почувствовать себя увереннее. Дело в том, что я постоянно ловил на себе брезгливые и в то же время заинтересованные взгляды прохожих. Ощущение было для меня абсолютно новым. Тогда я не понимал, но позже осознал, что именно тогда нажил один из своих главных неврозов. Периодически мне начинает казаться, что все взгляды устремлены на меня, на мое лицо. Я словно стою один, под светом софитов, а на мне скрещиваются взгляды, словно лучи фонарей. Так, наверное, должен чувствовать себя беглец, выхваченный мощным прожектором из темноты.

Я медленно прошел вдоль забора больницы, свернул к пруду, миновал его и вышел к палатке с разливным пивом. То, что она оказалась здесь, у меня на пути, показалось мне чудом. В такие минуты думаешь, что Бог все же есть. Потом снова начинаешь сомневаться. Так уж паскудно устроен человек. Успокаивает одно. Вряд ли бородатый великодушный парень на небе сильно обижается на нас. Если он существует, то наверняка думает, что мы получились довольно хреново - не только пребывающими постоянно в сомнениях, но и полусумасшедшими. Так любой отец подумает о своем отпрыске, если тот вдруг однажды заявит: «На самом деле, отец, тебя нет, я в тебя не верю!»

Меня приняли у палатки, как родного. Кто-то даже хлопнул по плечу и сказал: «Прости, парень, обознался». За столиками и чуть поодаль у бетонного забора скопилось человек тридцать. Все тянули пиво и трепались меж собой. Здесь обсуждались все вопросы – от семейных дрязг до международной политики. Собеседники попадались самые разные. Иные спившиеся интеллигенты и интеллектуалы, впавшие в запой, куда более интересные люди, чем директора крупных предприятий и топ-менеджеры частных компаний. И я бы с ними, возможно, поболтал, рассказал бы, что со мной случилось и, уверен, нашел бы и сочувствие и понимание и добрый совет. Но сейчас мне нужно было понять, что делать со своим новым чужим лицом, принять себя таким, какого я еще не знал, и понять, куда двигаться дальше.

Опьянение – это настоящее счастье для тех, кто часто и с удовольствием бухает. Если, конечно, вы просто пьяница, а не хронический алкоголик, трясущийся по утрам. Эти пьют уже просто от горя, оттого, что их жизнь – развалины, а сами они – одинокая руина, они существуют по инерции, давно утратив всякий смысл бытия.

- Посуды нет, - сказала продавщица в палатке.

Расстроенный, я обернулся. И тут какой-то помятый тип сунул мне в руки поллитровую банку: «На вот, я пошел…» - И заковылял прочь, прихрамывая на правую ногу.

Я немедленно сунул банку в окошко и продавщица, сполоснув ее для порядка, нацедила мне бледно-желтого пенистого пива. На ценнике написано было «Жигулевское», но в те времена другого было днем с огнем не сыскать, так что если бы они написали просто «Пиво» - это был бы тоже устойчивый и популярный у народа бренд.

Банку я осушил до дна. И снова протянул продавщице. Вторую тоже. Третью уже можно было посмаковать. Мне показалось, что это пиво, выпитое после полутора месяцев больницы, самое вкусное, какое я пил в жизни. Я отошел к забору, облокотился на него плечом и, прихлебывая пиво, стал думать, как жить дальше…

Постепенно я почувствовал, как меня заполняет уверенность в себе – очень приятное чувство. Она была мне необходима сегодня как никогда… Теперь на меня никто не смотрел, прохожие спешили мимо, я не привлекал их внимания, я слился с толпой, стал одним из них. И мысли потекли уже не так стремительно, как раньше, обгоняя одна другую, а размеренно, вышагивали чинно, так что я мог уловить их суть, вглядеться в них, осознать, наконец, что же со мной произошло, и как мне теперь жить. Алкоголь в небольших количествах помогает разобраться в себе и в ситуации. Это абсолютно точно. Главное, не переборщить, не допустить, чтобы мысли кинулись от твоего разума врассыпную, а ты сам, утратив контроль, нырнул во мрак. А наутро проснулся с больной головой, удивленный, как же так получилось – ведь было же желание выпить в меру. К сожалению, меры я не знал. Да и кто ее знает? Только те, кто привык себя обманывать. Или те, кто не испытывает никаких страстей. Мне они всегда были свойственны. У меня была горячая кровь. И чувство меры я презирал.

- Слышь, парень, - меня кто-то осторожно тронул за плечо, и я обернулся. На меня смотрел невысокий дядька в кожаной кепке. Рядом топтался другой, в тренировочных штанах, и очень угрюмый. – Пить будешь?.. – Дядька приоткрыл куртку и продемонстрировал пузырь водки.

Сейчас, когда всюду шныряют клофелинщики, столица наводнена разнообразным сбродом со всей страны, и народ за время реформ, звериного капитализма и стагнации окончательно озверел, я бы отказался, не задумываясь. Но тогда были времена, когда человек человеку еще мог иногда побыть братом, а не демонстрировать все время звериный оскал. Это уже потом, когда эффективные менеджеры вытравили из народа веру в собственные силы и заставили каждого быть энергичным, не в меру напористым, существующим по соревновательным принципам западной корпоративной культуры, все мы стали намного хуже, и из хомо советикус превратились в обыкновенных злобных жлобов. Раньше мы их презирали, теперь они хозяева жизни. Да и сам я ненамного лучше. Катаюсь по Москве на трехлетнем «БМВ» пятой серии, и ненавижу общение с так называемыми в нашем кругу «простыми людьми». И только когда достаю вечером бутылку коньяку (чаще - XO, реже - VSOP), выпиваю несколько рюмок, и вспоминаю, что такое человечность, и корю себе за то, что очерствел душой, хотя успешность, наверное, все же, не моя заслуга, а просто случай.