Маслодельня социопата (sociopat_dairy) wrote,
Маслодельня социопата
sociopat_dairy

Category:

Кусок мяса

- Что за человек?! - сетовал Закидон, поедая китайскую еду из картонной коробочки с иероглифами, лапшу он ловко накручивал на палочки и отправлял в рот. - Не банкир, а боец антифашистского сопротивления, в натуре. Партизан, мать его. Ему три пальца отрезали, три, а он все равно отказывается звонить.

Мы сидели в старом ангаре, который Юра взял в аренду у города, под предлогом того, что здесь будет гараж, автомойка и сервис. На самом деле, здесь был склад оружия, точнее – перевалочная база, тут пушки хранились до того, как отправиться к адресатам.



Китайская еда была вкусной, но мне чудился в ней привкус крови, и слегка подташнивало. Я специально сел спиной к «поручителю», чтобы он не портил мне аппетит. Он он все равно портил. Я чувствовал, как жертва воняет мочой и потом. «Поручитель» болтался на балке и со стороны казалось – это совсем дохлый кусок мяса, но он был еще жив. Пока что - жив. На правой руке у него не хватало нескольких пальцев, лицо все распухло и было местами красным, а местами синим. Пол под ним был обильно залит кровью. Глаз вообще не было видно – узкие щелки.

- Не понимаю, я таких людей, - Юра покачал головой. – Ну, что для него эти деньги? Это для тебя – до хрена. А для него – копейки. Знаешь, когда с такими сталкиваешься, даже начинаешь комплексовать. Думаешь, кто бандит? Я бандит? Да вот же настоящий бандит. А я так, мелкая вошь у него на лысине… Не надо было бабу его сразу убивать. Сейчас бы начали ее резать, она бы раскричалась, и он бы сразу позвонил управляющему, - Закидон сплюнул. – Вечно все не так.

- У него дочка есть, - напомнил я.

- Так она в Чикаго. Ехать за ней далеко. И потом если ему собственные пальцы не дороги, то не факт, что дочка нам поможет. Есть такие люди… им вилкой глаз выковыривают, а они на своем стоят. Бля буду. Сам видел. Могу побожиться.

- Да я верю, верю…

В ангар вломились Кеша Афган и Йося Еврей.

Закидон развернулся к ним всем телом.

- Ну… Вы-то меня хоть порадуйте.

- Да там все не очень вышло, - начал рассказывать Афган.

- Так, стоп. Еврей, ты говори…

- Ты только сильно не расстраивайся, Закидон, но нам пришлось его… застрелить…

- Что?! – вскричал Юра. – За каким хреном?! Разве я не говорил, что он нам нужен. Калите нужен. Его и надо было всего лишь попугать…

- Кто нужен? – обеспокоился я. – Кого пристрелили?!

Сердце екнуло – адвоката?

- Кого пристрелили?! – повторил я свой вопрос, уже громче, потому что все молчали.

- Калита, успокойся, остынь малехо. Тут такое дело. Ребята должны были по-тихому поговорить с этим твоим Иосифом…

- Как еврей с евреем, - сказал Йося.

- Вот именно, как еврей с евреем. Я думал, они найдут общий язык. Не нашли. А почему? – он обернулся.

- А потому что у него в сейфе пушка оказалась… Но мы бумаги все из сейфа прибрали, как ты просил, - Йося поставил на пол спортивную сумку, расстегнул ее, в ней было полно бумаг и папок, на некоторых виднелись брызги крови.

- Ну вот, здесь, наверное, твои долговые обязательства, - сказал Закидон и обратился к Афгану и Еврею. – Но все равно, вы меня сильно расстроили парни. Этого борова можно было доить и доить. А вы его в расход. Так дела не делаются.

- Вашу мать! – заорал я, вскакивая из-за стола. – Что это за хрень?! Какого черта они поехали к адвокату?! Я об этом просил?!. Ты мне помочь взялся, или деньжат подзаработать?! Как я теперь на суд пойду?!

- Хм, - изобразил расстройство Закидон, но было видно, что моя вспышка гнева его только развеселила, - просил же тебя успокоиться. Сам подумай, ты теперь никому ничего не должен. Тебя что, это никак не радует?!.

Я понял, что перегнул палку, взял стул, поставил на место сел.

- Радует. Немного. Только теперь меня точно депортируют.

- Не боись, не депортируют. Я уже все продумал, - Закидон посмотрел на меня с превосходством короля над глуповатым мальчиком для битья.

- Расскажешь, как именно?

- Придется тебе поменять имя. Станешь на время другим человеком. Вот твои права. – Он пододвинул их мне через стол.



Я взял права и помрачнел еще больше.

- Шутишь все? Это же права Шалого…

- Ну и чего? Шалому они теперь ни к чему. По возрасту вы подходите.

- Да я на него совсем не похож.

- Ну ты меня умиляешь. А кто на себя на правах похож. Йося, ты похож?

- Нет.

- А ты Афган?

- Похож немного.

- Вот видишь, немного. Ну и ты – немного похож на Шалого. Причесочку поменяешь, бородку отпустишь. Никто не поймет, что ты не Шалый.

- Vladimir Glotov, - прочел я.

- Ага, будешь теперь Владимир Глотов. Ну а для нас по-прежнему Калита. Кстати, у тебя жена-китаянка. И ты – гражданин США. На-ка вот тебе паспорт еще. – Ко мне перекочевал документ Шалого. На фотографии в паспорте я был похож на него еще меньше. У Шалого было худое невзрачное лицо с бледными голубыми глазами. У меня же черты лица резкие, крупные, и по-прежнему непривычные для меня после операции.

«Какая, к черту, разница, - подумал я, - какое имя будет носить человек с чужим лицом, к которому я так и не привык до конца. И похоже, что уже никогда не привыкну».

- Ты бы помянул потом Шалого добрым словом, за то, что он тебе так помог, может, ему за это на том свете скощуха выйдет за все грехи.

- Помяну, - пообещал я.

- Ладно, пойду-ка я разомнусь, - Закидон поднялся, снял рубашку, тело у него было все сплошь в татуировках. На спине - храм с куполами. Спереди – божья матерь. На руках - православные кресты. На одном плече погон, как у фельдмаршала Кутузова. На другом – стодолларовая купюра.

Юра принялся дубасить пленника, как боксерскую грушу. Бил, в основном в грудь и по ребрам. Тот болтался, не издавая ни звука. Явно был без сознания. Раны на месте отрезанных пальцев ему прижгли газовой горелкой. Боже, как он орал…

Мне показалось, что я дозрел до того, чтобы исповедаться. Стало понятно, что при такой жизни очень скоро начинаешь искать отдушину, жаждешь искупления, как избавления от воспоминаний. Таких тяжелых, будто каждое из них – свинцовая гиря, брошенная на чашу твоей души. А душа болтается на тоненькой нитке нервных окончаний, готовых вот-вот порваться…

- Сигареты есть? – спросил я у Афгана. Он при мне курил. Йосю с сигаретой я никогда не видел.



Афган достал из кармана пачку Lucky Strike. Я вышел из амбара на воздух, закурил. Неподалеку тусовались Чип и другие пацаны. Сома отправили с Барой «к доктору – зашиваться». Они говорили о чем-то как ни в чем не бывало, смеялись. В Нью-Йорке по-прежнему растекалась удушливая жара. Курить в такой атмосфере было противно, и я, сделав пару затяжек, выкинул сигарету…

Закидон появился из амбара минут через тридцать, весьма довольный. Окровавленные кулаки он протирал тряпкой.

- Ну все, - сказал он.

- Умер?

- Да сейчас. Живее всех живых. Позвонил - куда просили. Теперь ждем перевода. Причем, правильно все сказал. Я на аукционе, говорит, здесь картина очень интересная. А наш бобер картинки коллекционирует. Срочно переведи мне на этот счет шестьсот тысяч – и продиктовал наш номер.

Я отметил, как четыреста сорок тысяч плавно превратились в шестьсот.

- Больше нельзя было попросить, перебор. Он сам сказал, что если попросит больше шестисот, то это будет подозрительно.

- И что теперь?

- Ждем деньги. Мне на телефон придет смс с уведомлением, что деньги поступили. – Он постучал себя по лбу. – Слушай меня, Калита, в этой голове рождаются лучшие идеи.

«С таким беспределом никакие идеи не нужны, - подумал я. – Делай все, что хочешь. Рано или поздно это хреново закончится. Ох и хреново».

- А как деньги придут, его отпускаем?

- Нет, ну ты меня опять удивляешь… - Закидон посмотрел на меня так, словно впервые видел. – В расход бобра, в расход. Кстати, ты это и сделаешь.

- Я?!

- Конечно, ты. Он же тебя за лоха держал. Да и потом, что это за жизнь, в инвалидном кресле, без глаза… - Закидон засмеялся. – Я его ломом поперек спины заебашил, сломал ему хребет наглушняк. И палочки китайские пригодились… Одну ему прямо в глаз запихнул. Но не глубоко. Чтобы мозг не повредить. Он сразу такой понятливый стал.

Я содрогнулся.

Пикнуло. Закидон достал миниатюрный раскладной телефон, посмотрел на экран.

- Все, капуста на кармане. Давай, гаси его. И поехали к блядям.

- Я же их не люблю, - напомнил я.

- Так ты должен с женой познакомиться, или нет? – Закидон хитро улыбнулся. – Зайка Ли на нас работает…

Самое главное, когда кого-то убиваешь, не смотреть ему в глаза. Иначе потом этот взгляд будет тебя преследовать долго, очень долго. И не даст покоя.

Я подошел к «куску мяса», направил пистолет на его изуродованное лицо, отвернулся и услышал: «Вы обещали не трогать мою девочку, вы обещали»…

По телу пошла дрожь, по спине побежали мурашки. Я испугался, что не смогу сделать то, что должен, и несколько раз спустил курок…

- Ребята там приберутся, - Закидон обнял меня за плечо, провожая к машине. – Его никогда не найдут. Будет числится в базе пропавших без вести. В Америке каждый год, знаешь, сколько людей так пропадает? Уйма.

- Мы же не будем трогать… его девочку? – сглотнув комок в горле, пробормотал я.

- Какую девочку? – удивился Закидон. – Дочку его, что ли? На кой ляд она нам нужна? Или ты хочешь ей присунуть – за то, что папаша с тебя деньги тряс?! – Юра захохотал. – Ну ты, злодей, Калита. Забудь о ней. Поехали в «Чичолину» - там такие девочки, - он причмокнул губами.

«Ну а что теперь терять, - подумал я». И кивнул:

- Поехали.

- Вот это жиган, я понимаю. В натуре, наш человек. Мужик.

- Черную хочу, - сказал я. – Негритянку. Толстую. Очень толстую.

Закидон хмыкнул.

- А я худых люблю. И маленького роста. Чтобы выглядели, как девочки лет десяти.

Я посмотрел на него внимательно – и увидел перед собой дьявола. Во плоти. На двух волосатых ногах с коленками назад, с ехидной усмешкой на козлиной морде, и рожками над морщинистым лбом.

Я вовсе не сошел с ума. Картинка промелькнула на мгновение и исчезла. Передо мной снова стоял Юра Закидон.

А мне хотелось, чтобы омерзение к себе достигло той стадии, когда я уже не чувствую. Секс с черной жирной проституткой подходил для этого лучше всего.

Мы подобрали ее на улице.

- Гондонами не забывай пользоваться, - напутствовал меня Закидон. – А то спидом не только пидоры болеют, но и нормальные пацаны.



Деваха была разбитная, громадная, и толстая, очень толстая. Такой огромной задницы я не видел, наверное, никогда в жизни. Я шлепнул ее по заду, и он весь заколыхался, как огромное желе под кожей.

- Where are wе going, boys? – спросила она.

- Ту ауа клаб. Ю вилл лайк ит, бэйби, - ответил Закидон. Достал из кармана двадцатидолларовую купюру и сунул ей в вырез груди. – Би кайнде виз май френд.

Начало:
1. http://sociopat-dairy.livejournal.com/92805.html
2. http://sociopat-dairy.livejournal.com/93324.html
3. http://sociopat-dairy.livejournal.com/93812.html
4. http://sociopat-dairy.livejournal.com/94904.html
5. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95169.html
6. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95437.html
7. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95591.html
8. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95888.html
9. http://sociopat-dairy.livejournal.com/96199.html
10. http://sociopat-dairy.livejournal.com/96639.html
11. http://sociopat-dairy.livejournal.com/97380.html
12. http://sociopat-dairy.livejournal.com/97574.html

Tags: Берега свободы, Степан Калита
Subscribe

  • Катя

    Увидев Катю, я едва не расплакался. Не от нахлынувших чувств, а от того, в каком состоянии я ее нашел. Грязные спутанные волосы, давно не стиранная…

  • Дебош на борту

    Из аэропорта Кеннеди Боинг со мной и бандитами на борту вылетел около пяти часов вечера. Я сидел у окна. Лишний проводил меня до места. Дождался,…

  • Лишний

    Меня ожидало впереди множество неприятных сюрпризов. Но моя американская эпопея, тем не менее, неизбежно катилась к финалу. Я понимал, что либо…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 4 comments