Маслодельня социопата (sociopat_dairy) wrote,
Маслодельня социопата
sociopat_dairy

Category:

Гошка

Осень. Время седых дождей. Опавшей желтой листвы. Прочей поэтической банальности. И мое любимое время года. Несмотря на то, что однажды осенью, очень много лет назад, убили моего друга Гошку.

Гоша, пожалуй, был самым перспективным среди всех моих друзей. В том смысле, что он подавал большие надежды. Любил погулять, покутить, но при этом отлично учился, был старостой курса, возглавлял студенческий профсоюз, да еще и работал при этом, как вол. Уверен, его ждала отличная карьера. Он мог бы стать успешным политиком, бизнесменом, продюсером. И кстати, стал сопродюсером в свои девятнадцать, у одного ныне почти забытого певца. Певчишка этот, совсем безголосый, тощий, тогда мелькал на всех телеканалах, особенно часто его показывали на давно почившем в бозе телеканале «2x2». В эстрадной попсятине никогда не ценился собственно музыкальный материал, играла роль только хорошая раскрутка. Народу впаривали любое говно, и «пипл хавал» его с удовольствием - по меткому замечанию другого певца, еще более одиозного и пустого. Мне не было никакого дела до их музыкальных экзерсисов, но Гоша очень помог ему в карьере, а он на Гошины похороны так и не явился, не счел нужным. Хотя его ждали. Особенно ждали почему-то родители. Как будто этот человечек был другом их сына.

Друзья напротив – пришли все. Нас было много. Мы стояли в черных куртках под проливным дождем у морга. Потом - на кладбище, где мокрые дорожки устилали желтые листья. Затем – за столом, где, как это часто бывает, скорбное настроение постепенно сменилось воспоминаниями, после реплики кого-то особенно резвого и веселого: «Гоша бы не хотел, чтобы мы грустили!» Такой человек всегда находится на поминках. Тогда водка еще вызывала веселье, а не щемящую тоску. Еда радовала желудок – можно было не заботиться о лишних калориях. Так что мы ели и пили от души. За столом обсуждали всякое. Забавно, за ним оказались обе Гошины девушки. Сначала они угрюмо держались в стороне друг от друга, потом, объединенные общим горем, почти припали друг к другу, соприкоснулись плечами, пили водку, не закусывая, и говорили, говорили, говорили… все время о том, «каким он парнем был». Одна потом вышла замуж и родила двоих детей, другая – вконец скурвилась и спилась. Угадайте, кто больше любил покойного?.. Отец Гоши сидел, охваченный глубокой тоской, тоже много пил, и время от времени повторял тупо, не глядя на меня: «Вот, Степа, видишь, как получилось. Нашелся негодяй!» Я сдуру, попав в квартиру, спросил маму невпопад: «Ну как вы?» Она вся вскинулась, ее будто током ударило: «Плохо, Степа, очень плохо! Очень уж у меня хороший мальчик был!» Я опустил глаза, мне стало стыдно этого нелепого вопроса и собственной глупости, я ощутил, словно это я виноват, что меня там не было.

Я потом, и правда, сотню раз задавался вопросом, был бы Гошка жив, если бы я оказался на том злосчастном Дне рождения, и не находил ответа. Но все вокруг уверенно говорили: «Если бы ты пошел, ничего бы не случилось». Но я не пошел, я целые дни проводил в постели с Рошель, наслаждаясь ее гибким сладким телом, ее умением довести меня до пика желания и опустошить до дна…

Отлично помню тот день. Раздался телефонный звонок. Я продолжал ритмично двигаться. Звонок был настойчив. Тогда я выбрался из девушки и из постели, буркнул: «Я сейчас», протопал голый в соседнюю комнату и взял трубку. Звонила наша общая знакомая. Как-то раз ее я тоже затащил в постель. Гоше она симпатизировала, меня терпеть не могла, поскольку я ее благополучно бросил после первого же раза, поняв – не моё, не вкусно. Так бывает. Услышать ее было неожиданностью… Сначала я даже не понял, что она говорит – настолько ее слова не соответствовали моему восприятию действительности на тот момент. И сладкой истомы я перенесся прямиком в холодные будни.

- Что? – переспросил я.

- Гошу убили, - повторила она. – Похороны в четверг.

- А, - только и смог сказать я. – Как?

- Ножом… - Помолчала. – Ты придешь?

- Конечно, приду.

- Тогда я еще позвоню, скажу тебе точнее. Хорошо?

- Хорошо.

Я положил трубку, тупо потоптался на месте, не зная, что предпринять. Потом проследовал обратно в комнату, сел на постель. Рошель потянулась, что-то проговорила – я ее не слышал. Сказал спустя довольно долгое время:

- Моего друга убили… зарезали ножом. Только что позвонили, сказали.

- Да ты что?! – она сразу выскочила из-под одеяла и направилась в ванную. Голый я через некоторое время пошел за ней. Рошель стояла у зеркала и подводила ресницы. Обернулась ко мне. – Ну, что? Я, крашусь тогда? Сексом больше не будем заниматься?

- Больше не будем, - пробормотал я, продолжая пребывать в ступоре. Я пытался прислушаться к себе, понять, что я чувствую в этот момент. И с ужасом понял, что не чувствую ничего, только пустоту, будто я человек-барабан. Никаких ощущений – ни сожаления, ни боли, ни тяжести от утраты близкого человека. Это осознание было страшным. Может, я высох, стал нелюдем? Может, Гошка был мне не так уж и важен? Я смотрел на обнаженную девушку перед зеркалом и думал: а что, если бы зарезали ее? Наверное, я также не ощутил бы ничего. Ну, в самом деле. Умерла – и умерла, найду другую. И Гошу тоже заместят другие со временем. Но ведь его нельзя, невозможно заместить! Любой человек – это целый мир, я это точно знаю! А я ничего не чувствую. А если сейчас взять трубку, набрать его номер – может, он подойдет?! Вдруг это все нелепая шутка? Гоша любил розыгрыши. Но если я наберу его номер, то трубку, скорее всего, возьмет не он, а его убитые горем родители. Ну, нет, я не хочу с ними говорить... Совсем не хочу…

Проявив малодушие, я подумал, что лучше встречусь с родителями вместе со всеми, в толпе, на кладбище. Так будет легче. Но получилось иначе…

Рошель быстро собралась – и упорхнула, сделав мне ручкой «пока-пока». Она явно не желала быть внутри него чужого несчастья и сопереживать ему. Такое качество я потом часто встречал в легких людях. Они, словно, отталкивают от себя любые неприятности и темные стороны жизни. Откровенно говоря, я им даже завидую. Сам я тяжеловесный и неподъемный, как крышка добротного гроба, и черная изнанка действительности налипает на меня всюду, не давая порой ни идти, ни дышать… Едва за Рошель закрылась дверь, и я остался один, телефон снова оборвал тишину. Звонила Гошина мама. Деловитым, как мне показалось, голосом, она звала меня приехать к моргу – назвала дату и время. Я ничего не спрашивал, сообщил только, что уже в курсе…

Потом опять долго сидел, прислушивался к себе. Мне показалось, я понял, в чем дело – я вовсе не бездушная скотина, просто пока не могу осознать, что Гошку убили. То есть я понимал, что его больше нет. Но восприятие этого факта настигло меня лишь через несколько месяцев. Вот тогда-то меня и обуяла подлинная грусть, тогда он стал мне сниться, более того – я стал видеть его в толпе, убеждаясь затем, что это совсем другие, просто похожие на умершего друга, люди. Но в тот момент мои ощущения все еще казались мне странными, я их смущался, мне думалось – моя реакция на смерть Гоши, мое поведение ненормальны.

Да что там, они и были ненормальны. Смерть пришла, но жизнь продолжалась. На кладбище было довольно много народу. Среди толпы провожающих я заметил девушку в черном полупальто, длинных черных перчатках, с очень темными волосами и лицом белым, как из воска. Мы были едва знакомы, я вспомнил, что это Катя, подруга Гошиной девушки. Она была на Дне рождения, когда убили Гошу, и посчитала для себя невозможным не придти на похороны. Пока все толкались вокруг гроба, я постарался переместиться поближе к «черной» Кате, как я ее окрестил, сохраняя при этом максимально скорбный вид.

- Привет, - сказал я тихо.

Она удивленно обернулась.

- Я Степан, - шепнул я, - Гошин друг. Мы с тобой виделись как-то…

С кладбища нас должен был везти похоронный автобус. Там я, немного смущаясь, устроился рядом с ней. Катя смотрела в окно.

- Какой-то кошмар, - сказал я, ощущая себя последней сволочью. На похоронах одного из лучших друзей я клеил девушку. Причем клеил, судя по всему, потому, что мне понравился ее траурный наряд.

- Да, - она обернулась, - это ужас. - Такой молодой. Так рано…

В автобусе уже вовсе перешептывались: обсуждали случившееся, похороны, как держатся родители, и кто убийца, поймали ли. Мы занялись тем же. Попутно я разглядывал ее коленки в сетчатых чулках – иногда пола пальто замечательным образом приоткрывалась. «Еще сочтет меня извращенцем, - думал я тоскливо, - насколько все было бы проще, если бы Гошу не убили. – Я даже немного разозлился на него. - Черт его дернул умереть именно сейчас. Сначала познакомил бы нас с Катюшкой…» Я сделал ей осторожный комплимент. Она неожиданно ответила очень активно: полезла в сумочку, достала блокнот и резкими росчерками написала свой телефон. Вручила вырванный листок мне и снова углубилась в разговоры об ужасном происшествии. Я точно также незаметно, словно ничего не случилось, сунул телефон в карман куртки… На поминки дома у Гоши Катя не поехала, я почувствовал, что это очень хорошо, и дал себе слово вести себя максимально пристойно…

На кладбище была еще одна отвратительная сцена, устроенная, как ни странно, священнослужителем. Не знаю, как звали того батюшку, но мне он запомнился худым человечком с полулысым черепом и неаккуратной седой бородой, будто ее вырывали клоками. Когда гроб опускали в могилу, он решил произнести напутственную речь для всех присутствующих молодых людей. Повод для морали был самый подходящий – зарезали юношу, в самом расцвете сил. Вряд ли он знал о Гоше что-нибудь кроме того, что паренек получил нож во время дружеской попойки, но ему было достаточно этой информации, чтобы сделать выводы.

- Для вас всех! – Изрек он грозно. – Это урок. Как надо себя вести. И как не надо!

На несчастных родителей было жалко смотреть. Мне захотелось засветить кулаком в эту мерзкую поповскую харю, но я понимал, что придется терпеть – не хватало еще устроить на похоронах драку со священником. Он говорил долго. Все стояли под моросящим дождем и слушали идиотскую отповедь. Наконец, он замолчал, и гроб опустили под землю. Я почувствовал облегчение…

А спустя много лет я встретился с одним из общих знакомых – он тоже был на кладбище в тот день, и был поражен, когда он слово в слово повторил за священником: «Для всех нас, его друзей, это был урок, - сказал он, - как надо себя вести!» - И отхлебнул, между прочим, дорогой коньяк, которым я его угощал.

Я рассердился не на шутку.

- Не знаю, как для тебя, - сказал я, - а для меня никаким уроком Гошкина смерть не стала! Он был отличным парнем. А что любил повеселиться, так это потому, что мы были молодыми. И большой дурак тот, кто тратит юность иначе. И тот священник тоже дурак. И среди них, к сожалению, тоже дураки встречаются.

Он покивал скорбно – мол, да, встречаются. А я в тот момент понял, что он и сам дурак из дураков. И больше мы никогда не общались.

Начало:

1. http://sociopat-dairy.livejournal.com/528.html
2. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1000.html
3. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1218.html
4. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1667.html
5. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2027.html
6. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2291.html
7. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2481.html
8. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2609.html
9. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2833.html
10. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3225.html
11. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3765.html
12. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4228.html
13. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4479.html
14. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4763.html
15. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5083.html
16. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5219.html
17. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5462.html
18. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5797.html
19. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6336.html
20. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6627.html
21. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6821.html
22. http://sociopat-dairy.livejournal.com/6978.html
Tags: Записки социопата
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 8 comments