Маслодельня социопата (sociopat_dairy) wrote,
Маслодельня социопата
sociopat_dairy

Category:

Три девицы, персонал, встреча с криминалом

После общения со Светой, окончательно утратив остатки совести («совесть – в задний карман, и вперед», как говаривал один мой покойный друг), я углубился в настоящий разврат. Я познал, какое удовольствие, уверенность в себе, и радость жизни может дать красивая девочка рядом и фигуристая девочка в постели. И стал знакомиться с женским полом всюду, не стесняясь отказов, даже на улице. Съемная квартира предоставляла возможность интимного досуга круглые сутки, и я активно ее посещал – причем, только с этой целью. Она быстро превратилась в гнездо бабника, где свет давал уютный торшер, а кровать представляла из себя круглое двуспальное ложе. А еще я использовал девочек у них в гостях, или прямо в подъездах, на черной лестнице, в лифтах домов, прижав к стволу дерева в одном из лесопарков, в Измайловском я бывал регулярно, там было темно, и стояли скамейки.

Однажды я даже оказался один в компании трех девиц. Они слегка подвыпили и явно были не прочь заняться сексом. Все втроем девочки окружили меня и принялись раздевать. Уверен, они думали меня смутить. Но я только сказал, что мне надо позвонить – позвонил Даше, сказал, что по работе уезжаю в Тулу, и рухнул на кровать… Секс втроем мне понравился относительно – все равно получилось, что я люблю их по очереди. Так какой в этом смысл? К тому же, одна из девчонок только изображала искушенную в любовных утехах гейшу и, лишившись девственности, вся перепачкала меня кровью. Ее подруги пребыли в шоке от такой детской наивности. И когда она потом рыдала от стыда в ванной, долго ее утешали. Я это время сидел на балконе в коротком девичьем халате и курил длинную сигарету «Морэ». Девушка подошла, дотронулась до плеча, я неаккуратно повернулся – и халактик с хрустом разорвался, а пуговки улетели в ночь. Утром меня хватило только на одну из них. Девственница обиженно заметила, что, наверное, я ее просто не хочу – как будто запас мужской силы во всяком из самцов бесконечен, впрочем, откуда ей знать? А третья сообщила, что я сильно храплю.

- Душа моя! – возмутился я. – Если бы у тебя был такой нос, ты бы на ночь вставляла в ноздри коктейльные трубочки, чтобы не умереть от апноэ.

- А что такое апноэ? – спросила девственница.

Я сразу понял, что мне пора и стремительно засобирался. То ли в шутку, то ли всерьез эти мегеры спрятали мои трусы. Я поискал их минут десять под их дружный смех, потом плюнул, надел джинсы, майку – и вышел вон. В подъезде я столкнулся с пузатым мужиком лет сорока. Из квартиры все слышны были заливистые трели.

- Туда не ходите, товарищ, - сказал я ему строго. – Там у мужчин трусы воруют.

В юности рано утром, весь пропахнув свежим развратом, выбираясь от какой-нибудь девушки, или сразу трех, смотришь с презрительным любопытством на обывателей. Они всегда спешат, всегда озабочены. А ты торопиться сегодня не расположен. Гребешь себе по столичной улочке, наслаждаясь воздухом и ощущением, как сладко ты провел вечер и ночь, и что умирать тебе еще не завтра. Хотя последнее как раз – весьма обманчивое чувство. Умереть мы можем в любой момент.

От девочек, воодушевленный новым опытом, я сразу поехал на основную точку, где не был уже дня три. Там меня ожидал большой сюрприз. Очередной управляющий проворовался и исчез с деньгами. Поэтому товар не привезли. Серега суетился и предлагал найти его и отделать - так, чтобы мама родная не узнала. Серега, видите ли, не выдали выручку за вчера, а очень нужно было отыграться…

Для меня тогда еще было загадкой, почему русские люди при всех талантах и умениях – крайне плохой персонал, и подобрать себе хороших сотрудников – целая проблема. Те, кто думает иначе, сильно ошибаются. Потом я нашел для себя ответ на этот непростой вопрос. У нас, русских, порода сильно испорчена. Нас душили рабовладельческим строем аж до середины девятнадцатого века; когда он везде уже был отменен, среди нас уничтожали лучших, расстреливая голубую кровь, отправляя их в эмиграцию; государство все время наживалось на русском человеке, демонстрируя удивительно ловкие и подлые способы вновь и вновь обдурить и ограбить народ. Вот он и сделался таким – хитрым, необязательным, с презрением относящимся к хозяину и частной собственности, и чего греха таить, по-черному пьющим.

Все управляющие, которых я находил, были трезвыми, в меру приличными людьми до первой (максимум – второй) получки. После чего они запивали, и исчезали с деньгами. Некоторые из них потом с виноватыми мятыми мордами появлялись в конце следующего месяца – чтобы «стрельнуть» еще немного денег и, возможно, попроситься обратно. Одного (уж больно хороший человек был) я даже на полном серьезе решил закодировать. Я лично водил его ко врачам, и он действительно на три с половиной месяца превратился в адекватную личность. Но потом все повторилось, и новый запой его был куда ужаснее прежних. Я приезжал – и находил его регулярно возле магазина, где он валялся в луже собственной мочи и блевотины.

А персонал был нам необходим, как воздух. Мы быстро расширялись. И не только продавцы, не только управляющие, закупавшие товар и следившие за продавцами, но и охранники. После нескольких наездов и одного ограбления, я понял, что дело плохо. Девочка-скрипачка вся тряслась от страха. Мне даже пришлось ее утешать, одновременно сожалея о потере денег. Она отдала их без единого слова. Да и как не отдать, когда два лихих мордоворота суют в палатку ствол. Бронированные стекла не предусматривались. И замок можно было выбить одним ударом ноги.

Охранник, – я в этом глубоко убежден, – это очень особенная порода русских мужиков. Это, как правило, молодые парни, которые в этой жизни выбрали для себя самую простую позицию – ничего не делать. У них даже не возникает позыва как-то задействовать мозги. Мне представляется, шевеление извилин в черепе сильно пугает этих ребят. Я и сам поработал охранником два месяца летом перед первым курсом. Приходилось охранять офис. Половину офиса охранял я. В другую часть хитроумные хозяева запускали питона. Я доставал из-под лестницы старый матрас, ложился на него, и слушал, как питон, издавая слабый сип, словно проколотая велосипедная шина, скользит вдоль двери. Воры не преминули забраться к нам в офисы, мою половину не тронули – должно быть, я показался им страшнее питона. А ту часть офиса обнесли целиком, прихватив и экзотическую змею с собою.

В общем, с охранниками мне не везло. Они шлялись ночью где ни попадя. Норовили устроиться на работу – и не выходить. Один даже сам пытался обложить данью продавца. Выход нашел Серега – он стал охранников бить. Заводил этих крепких смурных от лености ума парней за палатку и бил изо всех сил в грудь, приговаривая: «Ну чё? Посмотрим, как ты охранять можешь?!» Расчет оказался единственно верным – вскоре на всех трех точках у нас были отличные ребята в охране, Серегу они боялись и держали себе в узде. Я среди них прослыл человеком добрым и щедрым, поэтому ко мне увальни пытались подольстится, называли по имени отчеству и все время держались поближе к точке – на случай проверки. И сейчас среди профессиональных охранников есть очень большой процент натуральной бессловесной скотины. Их надо запрягать в плуг, и гонять по полю вместо лошадей, хотя по конституции они больше схожи с волами. Подозреваю, если бы сельское хозяйство в нашей многострадальной стране не было бы так загнано, что почти все посевные луга стоят пустые (зато как рапортуют в прессе – повысим урожайность еще и еще), им нашлось бы место и счастливое житие в деревне. А они и тогда, и по сию пору вынуждены ехать в город, где их бьет в грудь Серега и эксплуатирует Степан – жестокие и предприимчивые городские хмыри.

Если первое ограбление случилось, заключил я, будем готовиться ко второму. Я наивно полагал, что мы с другими владельцами таких же магазинчиков могли бы скооперироваться и нанять общую охрану – шаг логичный. Но тогда каждый торговый волк был рэкетируемому собрату тоже волком, и делиться заработанным совсем не собирался. Напротив – дабы придушить человечка, проверить его на прочность, к нему присылали свою крышу – посмотреть, какие ответные шаги он предпримет. А если не предпримет, значит, можно дербанить бизнес. Я сунулся с разговорами к одному, ко второму, к третьему, - но они на контакт не шли. Только расспрашивали все время, кому я плачу. Я решил, в конце концов, что дело нечисто. Пожаловался участковому. Арсений Валерьевич, между тем, от меня отмахнулся, как от назойливой мухи. Деньги ему получать нравилось, решать проблемы – наоборот. Тут я почувствовал некоторую растерянность, но решил, что стоит выждать. И дождался.

На точке присутствовал продавец, парень лет двадцати, охранник Гриша, бывший украинский десантник, и я. Машина подъехала около двух часов ночи, и к нам пожаловали господа бандиты. Все в черных пиджачках или костюмах фирмы Адидас, желтых цепях, с бритыми складчатыми затылками, - в общем, братва в полный рост, как полагается.

- Кто хозяин? - буркнул один из них, чьи глазки даже не открывались, настолько заплыли неправедно нажитым жиром, и пнул палатку в бок ногой, обутой в кросовок.

Тут я порядком струхнул. Потому что дело сразу же приняло очень крутой оборот.

- А в чем дело? – я приехал из очередного загула и угощал Гришу пивом – он, в отличие от многих других алкоголиком не был, и мог, приняв пару бутылочек, не продолжать запой.

- Ну, ты, - он надвинулся из темноты, - сладкий, красивый. – Юмор я оценил, в последний раз меня спрашивали в баре, не могу ли я своим лицом орехи колоть (смешно, я и посмеялся, но сейчас было не весело). - А ты чего тут вопросы задаешь? – Продолжил он тоном одновременно небрежным и угрожающим. - Чего блатуешь, в натуре? Ты что ли, главный?

Я решил применить ту же тактику, что и с участковым прежде. Главное, выиграть время.

- Главного нет, - сказал я, - я его временно заменяю.

Он отошел к остальным мордоворотам, переговоры у них были краткие.

- Значит такой расклад. Мы тебя сейчас с собой забираем. Он потом подъедет на базары. А если не приедет, пошинкуем тебя, понял?

- Да я его даже не знаю, - опешил я, крепкие ребята уже подхватили меня под руки и потащили к черной машине.

- Может, его в багажник? – бросил один.

- Да не, там Лесничий, пошинкованный, - откликнулся другой.

Вскоре мне предстояло узнать, что какого-то незнакомого бандита по кличке «Лесничий» за одни только подозрения четвертовали, упаковали в сумку и кинули ее в багажник. Вот на ней-то я теперь и ехал. Тут я и вспомнил об обманчивом чувстве, когда кажется, что вся жизнь еще впереди.

Начало:
1. http://sociopat-dairy.livejournal.com/528.html
2. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1000.html
3. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1218.html
4. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1667.html
5. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2027.html
6. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2291.html
7. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2481.html
8. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2609.html
9. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2833.html
10. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3225.html
11. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3765.html
12. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4228.html
13. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4479.html
14. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4763.html
15. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5083.html
16. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5219.html
17. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5462.html
18. http://sociopat-dairy.livejournal.com/5797.html
Tags: Записки социопата
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment