Маслодельня социопата (sociopat_dairy) wrote,
Маслодельня социопата
sociopat_dairy

Category:

Ночная столица девяностых

Арсений Валерьевич встретил меня, широко улыбаясь, указал на стул. Ну, прямо радушный хозяин встречает дорогого гостя.

- Присаживайся. «Садись» у нас не говорят. Примета плохая. Ну что, ты подумал?

- Подумал.

- И что надумал?

- Нет у меня таких денег. Их просто нет.

Гостеприимный хозяин сразу переменился в лице и настроении, зло процедил:

- Я, смотрю, ты очень плохо подумал.

- Я подумал хорошо, и у меня есть предложение. Я могу отдавать процент с выручки. Ежедневно. И еще - кормить наряд.

- Наряд кормить? – удивился участковый. – Это еще зачем?

- Ребята дежурят. Проголодаются. А тут палатка, где для них абсолютно бесплатно еда. – Я уже прикинул, что буду выдавать им по сосиске с тестом и по стакану с кофе. Внакладе не останусь. Остальное, при желании, они могут докупить сами. И докупали – обычно пиво. Бывало, и водку в разлив.

Однажды милиционер в наряде так надрался, что уронил Макаров возле палатки, пока жадно пожирал свою сосиску в тесте. Я любезно ему подсказал, что он, к несчастью, потерял табельное оружие.

- Да это не табельное, - он улыбнулся, поднимая с земли пистолет, - это мой, личный. Я его так ношу, для самообороны. Нам же из этих стрелять нельзя. Шмальнешь в кого – потом отчитывайся перед начальством. А из своего – пожалуйста…

Мое предложение неожиданно показалось участковому привлекательным. Хотя с финансовой точки зрения он сильно прогадал. Может, его подкупила человечность этой идеи, ведь я, в общем-то, собирался позаботиться о доблестной милиции. А может, он решил, что я человек упертый, и бодаться со мной не стоит. Может также, что испугался моих пустых угроз – я никак не мог поспособствовать его увольнению.

Кстати сказать, ребята в наряде, и правда, были мне очень благодарны. Иногда они выходили на ночные дежурства прямо после дневной смены, обходились без ужина. Некоторые просто экономили деньги – были среди них и честные сотрудники, хотя таких традиционно очень мало. Порочная система новобранцев либо быстро переваривала – и превращала в тех же «оборотней», либо просто, пожевав, выплевывала – они не уживались с коллегами.

- Ну, ладно, - сказал Лановой после того, как мы обсудили ставку поборов. – Черт с тобой. Хотя ты грабишь меня. Режешь по-живому.

«Ничего себе «грабишь», - подумал я, - по-моему, вполне очевидно, кто кого грабит».

Из отделения я поехал за деньгами, вернулся, «занес» участковому первый взнос за «беспроблемный бизнес», и, наконец, оказался на свободе. Зашел к Арсению Валерьевичу я в десять утра, а выбрался из его цепких пальцев около пяти. Жутко хотелось спать. А еще забраться в ванную – и смыть с себя всю мерзость, с какой мне пришлось столкнуться за этот день. «Как у них хватает душевных сил работать в этом ужасном месте, - недоумевал я тогда, - даже находясь по эту сторону закона, будучи не бесправным скотом, а хозяином положения, разве может человек в таких условиях оставаться человеком». Как выяснилось, все же, может. Хотя очень и очень немногие на такое способны. И тогда я встречал, и сейчас знаю честных ментов (теперь уже - пентов), которые взяток не берут и работают на совесть. Справедливости ради о них нельзя не вспомнить. Потому что им бывает обиднее всего, когда ругают всех подряд.

Я проспал всю ночь и почти весь следующий день – настолько вымотался в отделении. А когда проснулся, почувствовал себя куда лучше…

Ночью в палатке делать было нечего. Посетителей было мало. Хотя порой гульба в окрестностях шла до двух-трех часов ночи. Колдыри предпочитали тусоваться в шаговой доступности от выпивки. В основном, я что-нибудь читал. Иногда писал стихи. В те времена я мог обходиться без сна до трех суток, работая и днем, и ночью. Правда, потом падал без сил. Я очень завидовал дедуле из Сингапура, который не спал вот уже пятьдесят лет. Везет же, думал я, сколько всего можно было бы успеть, если бы и я мог так же.

На самом деле, когда меня посетила настоящая бессонница (сказывалось нервное напряжение), я понял, что состояние это крайне непродуктивное – не сон, не явь, а что-то среднее. Ты бродишь, как сомнамбула, по кабинету, и не можешь сконцентрироваться на делах. Бессонницей, кстати, лечат депрессию. Имея подобный опыт, отлично понимаю, как это работает. Нервная система полностью угнетена через несколько бессонных дней и ночей, мысли путаются. Ты словно находишься под сильнодействующими антидепрессантами. Попробуйте как-нибудь долгое время не спать – может, вам понравится это состояние…

Немного беспокоила меня маячившая на горизонте сессия – в университете я не появлялся уже очень давно. Но решил для себя, что, в крайнем случае, возьму годик академического отпуска. На нашем факультете учились ребята, которые регулярно уходили в академ. В результате, ВУЗ они заканчивали годам к тридцати. Что их вполне устраивало, учитывая висевший над всеми нами дамоклов меч военной службы. Один мой приятель решил этот вопрос радикально – женился на старушке и оформил над ней опекунство. В военкомате он заявил, что они любят друг друга. Его признали негодным, впрочем, вовсе не из-за пожилой жены, а по причине психического расстройства.

На кругу, где стояла палатка, вечером собирались таксисты. Рядом с ними болтался разбитной сутенер, девочки прятались за кустами. Хотя их никто особенно не гонял. Милиция не видела никакого смысла связываться с проститутками – периодически их ловили, а затем отпускали. Некоторые менты, ничуть этого не скрывая, пользовались услугами проституток – либо везли их на так называемую конспиративную квартиру, либо сами ехали к ним. А толстый капитан с усами, каждый раз, когда заступал в наряд, захаживал в палатку к Нинке, разбитной украинской девахе, нанятой продавцом. Они запирались там минут на тридцать. Потом он, поправляя форму, довольный, как мартовский кот, запрыгивал в уазик и говорил: «Ну, вот теперь трогай». Я, в принципе, не имею ничего против такого рода аморализма, я не ханжа. Ее муж, ярко выраженный некоренной москвич в первом поколении, приехавший откуда-то с необъятных просторов, конечно же, ни о чем не подозревал. Он иногда заходил, чтобы узнать, как дела у жены. Мне все время казалось – муж вот-вот столкнется рогами с животастым капитана, но каким-то образом они никогда не пересекались, словно две параллели, живущие в разных мирах. У Нинки были потрясающие малосольные огурцы, которые она делала сама. Постоянные покупатели водки в разлив знали, что можно рядом в любое время суток прикупить огурчик на закуску.

Однажды зимой от скуки я решил над соседкой подшутить, позвал местных бомжей (они все время ошивались неподалеку – место было кормовое, много пьяных граждан) и сказал, что Нинка хочет почистить крышу от снега. После чего вручил им бутылку водки и лопату. Бедная Нинка кричала, как резаная, когда к ней на крышу вдруг забрались несколько бомжей, и принялись по ней топать.

- Что ж вы делаете, гады?! – вопила она. – Сейчас провалится! Точно провалится!

Не провалилась.

У таксистов развлечения были самые незамысловатые. В основном, они играли в карты на деньги на капоте одной из машин. Никогда не пили, поскольку за рулем, но проституток любили. В физическом смысле. Однажды один из них сунул физиономию в палатку, где я читал очень тонкий и эмоциональный текст в «Иностранной литературе», и, дыша луком, радостно проговорил:

- Там баба пьяная к нам прибилась. Будешь?

- Спасибо, сегодня что-то не хочется, - ответил я.

- Ну, как знаешь. А мы будем.

Наверное, из-за помятой в драке и кое-как залатанной физиономии простые люди всегда принимали меня за своего. И не просто принимали - я им искренне, «без балды», нравился. Меня не раз хлопали по плечу: «Ты, Степаныч, свой парень, в доску». Очень часто мне предлагали выпить. Даже незнакомые люди. Хотя с возрастом я все чаще и чаще отказывался. Чем старше становишься, тем тщательнее подбираешь собутыльников. А некоторые так разочаровываются в людях, что предпочитают пить в одиночестве. Люди пожилые, как правило, тоже проникались ко мне необъяснимым доверием и спешили поделиться жизненным опытом, научить меня, как правильно жить. «Сынок, - говорили они, - я тебе плохого не посоветую»… Ну и так далее. Советы их, увы, обычно были лишены всякого смысла. Поскольку они прожили ту жизнь, которая мне никак не подходила. Но я ценил проявленную ими душевность, теплоту и выслушивал их не слишком умные речи с деланным интересом.

Таксисты частенько делились со мной историями о своем нелегком ремесле.

Один из них как-то раз подвозил двух ребятишек лет по четырнадцать-пятнадцать. Оба сели на заднее сиденье. А в середине пути водила вдруг почувствовал сильный удар в спинку кресла. Недавно он установил в нее стальную пластину для крепости. Оказалось, его пытались ткнуть заточкой. До этого ребятишки уже зарезали аналогичным способом несколько человек, и забрали у них выручку. Таксист резко остановил машину, выскочил и побежал. Убийцы увязались за ним. По счастью, мимо проезжал милицейский наряд. Оказалось, это детдомовцы решили таким способом немного подработать. И подработали себе неслабый срок. Наверное, сидят до сих пор.

Другого знакомого таксиста тоже едва не убили. Парочка на заднем сиденье его машины решила заняться любовью. Ему это не понравилось, о чем не преминул сообщить. Вскоре ему на голову надели целлофановый пакет. Слегка придушив жертву, любитель дорожного секса проделал ножом в пакете аккуратные дырки для глаз и сказал, что такая обзорность создаст приятное уединение для всех. Бедняга думал, что его обязательно убьют. Но когда они доехали до точки назначения, с ним даже рассчитались по прейскуранту – удивительное благородство.

Еще один таксист, совсем молодой парень, очень неудачно подрезал черный Мерседес на кольцевой. После чего его машину протаранили и столкнули в кювет. Из Мерседеса выбрались злые, как черти, братки. Но он к тому времени успел убежать от греха подальше в лес…

Через некоторое время в куда более сложных обстоятельствах предстояло побегать по лесу и мне. Но пока я был вполне безмятежен. У молодых людей, как правило, есть иллюзия, что уж с ними-то точно ничего не случится.

Таких историй, как вышеизложенные, те, кто работал ночью в Москве в девяностые годы, могли бы рассказать сотни. Далеко не все из них заканчивались благополучно. Слишком неблагополучно было тогда в Москве. В то время в столице то и дело слышались звуки выстрелов, автоматные очереди. Бандиты делили сферы влияния, и постепенно прибирали к рукам город. Я все еще был настолько наивен, что полагал – милицейская крыша избавит меня от любых нападок. К тому же, у меня хватало знакомых, связанных с криминалом, я вырос с ними рядом, ходил в одну школу, и полагал – в случае чего мне обеспечат защиту. Вера в крепкие тылы, и это горькая правда, отнюдь не означает их наличие. Это касается как влиятельных друзей, так и верных жен. Истина заключается в том, что доверять нельзя никому. Никто не способен выдержать искус, когда сам дьявол расставляет на тебя силки.

Начало:

1. http://sociopat-dairy.livejournal.com/528.html
2. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1000.html
3. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1218.html
4. http://sociopat-dairy.livejournal.com/1667.html
5. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2027.html
6. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2291.html
7. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2481.html
8. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2609.html
9. http://sociopat-dairy.livejournal.com/2833.html
10. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3225.html
11. http://sociopat-dairy.livejournal.com/3765.html
12. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4228.html
13. http://sociopat-dairy.livejournal.com/4479.html
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 16 comments