June 9th, 2014

Ускоренный курс лечения

Когда мы ехали по 81-му шоссе, зазвонил мобильный. Дави взял трубку, прижал к уху, продолжая рулить одной рукой.

- Да. Да. Я понял. Понял. Понял. Я подумаю. Все, отбой, - сунул телефон в карман пиджака. – Это Дмитро Козак звонил, - сказал он, выдержав театральную паузу, - денег за тебя предлагают немало. Вот, ищу съезд с шоссе, чтобы развернуться…

Я дернулся к ручке двери, чтобы выпрыгнуть на ходу. Он едва поймал меня за плечо.

- Ты что? Совсем псих?! Я же пошутил. Давиди сказал, что поможет, значит, Давиди поможет…

- Я сейчас шуток совсем не понимаю, - мрачно проговорил я, и сделал сразу большой глоток виски. – Ты лучше со мной не шути.

- Ничего, мы тебя приведем в порядок, вот увидишь…



По дороге пришлось много раз останавливаться. И не только на заправках и возле винных лавок и мотелей. Время от времени я начинал орать: «Умираю, мне кажется, что я умираю». Дави жал на тормоз. И я выпадал из машины, валился в траву, или прямо в придорожную пыль - и подолгу отлеживался, приходил в себя. Алкоголь уже не спасал. Мне было очень хреново. Я даже стал думать, где меня похоронят – до границы с Мексикой, или на самой границе…

Все наши базовые инстинкты тесно связаны. Страх увязан с ненавистью. Если мы боимся кого-то или чего-то – то люто это ненавидим, порой неосознанно. Ненавидим чужаков на своей земле. Так рождается ксенофобия. Ненавидим собак. Потому что у них есть зубы. Ненавидим политиков. Потому что у них есть власть. И они могут этой властью управлять. Этот страх идет еще с древних времен, когда правитель мог покарать любого – по одному велению. А еще страх порождает ненависть алогичную. Выныривая из очередного приступа паники, я ненавидел всех и каждого – потому что они не испытывали то же, что испытывал я. Потому что они будут жить, а я умру. Меня до скрипа зубов пугало мое состояние, и до зубовного скрежета я ненавидел всех, кто жил и дышал.

- Выпить, - просил я, - еще выпить…

Дави был терпелив. Он вытаскивал меня из баров и тащил на себе, пьяного вдрызг, до придорожного мотеля, где я падал на пол мимо кровати и немедленно засыпал. Хотя ехать было часов пятнадцать без остановок, нам пришлось ночевать в мотелях дважды. Но Дави, повторюсь, был так терпелив, что я даже заподозрил, он договорился где-то с кем-то продать меня на органы, и потому так спокойно сносит все мои выходки – впереди крупный куш… На самом деле, он просто был очень хорошим и порядочным человеком. Такие, увы, встречаются редко. По крайней мере, на моем жизненном пути.



Я толком не помню, как мы добрались до Нэшвилла, помню только – пролетавший за окном пейзаж, небольшие городки, бары, магазинчики с бухлом, куда мы заходили, чтобы купить очередную дозу успокоительного алкоголя, да еще утренние пробуждения – в лихорадке и остром желании выпить…

Нэшвилл оказался огромным городом, но очень зеленым, за исключением центральной части – Сити – куда мы почти не совались, но проехали мимо, я видел башни из окна машины.
Collapse )