May 31st, 2014

Первый грех

Если бы не пробки, мы доехали бы до Брайтона минут за двадцать по шестирядному хайвею (они, как линии воздуховода - начерченные на теле задыхающегося города), но все равно – пробки, пробки, пробки… Трафик в Нью-Йорке плотный, как набитый доверху саквояж. А все потому, что у каждого есть машина. А иногда - две машины. А иногда – целый гараж машин. И все американские. Старые. Любят местные собирать разнообразную рухлядь, жрущую бензин литрами. Но им все равно. Они просто тащатся от этой древней ненасытной железки, и катаются на ней с превеликим удовольствием.

Вот и Юра порядком обамериканился, и имел несколько машин. В Брайтон мы поехали на его Chevrolet Impala 62 года выпуска. Закидон машиной очень гордился. Перед тем, как сесть за руль, достал носовой платок и аккуратно протер пятно на капоте, оставленное пролетавшей мимо птичкой.



- Разлетались, - проворчал он. – Хорошо, что собаки не летают.

На город упала летняя жара. А жара в Нью-Йорке – мрачная. Влажная и удушливая. В старой машине без кондиционера она ощущалась еще сильнее, несмотря на полностью открытые окна. Рубашка липла к телу, и хотелось вылезти в окно по пояс. Бесконечная пробка на хайвее вызывала дикое раздражение. Мы все тащились и тащились в ней. Юрий и сам понял, что надо было брать джип с кондишеном - и с неудовольствием сопел.

- Не надо было сегодня туда ехать, - высказался он. – Чувствую, день неудачный. Лучше бы пошел в Свято-Николаевский.

- Куда?

- На Манхэттене есть Свято-Николаевский собор. Обязательно сходи. Исповедуйся. Там батюшка замечательный. Отец Федор. Ты, вообще, давно исповедовался?



- Давно, - я вздохнул, чувствуя, что Закидон сел на своего любимого конька - и сейчас опять будет агитировать за Веру православную. Так и случилось.

- В Яблоке православных церквей много, - сказал он, - но не в каждый храм стоит заходить. Отец Федор говорит, некоторые только рядятся под православных. Недавно один деятель объявился. В православном храме читал людям лекции о том, что во всем виноваты евреи. Ну, евреи, конечно, обиделись. И когда он шел домой по темной улице, его кто-то сильно стукнул по темечку. Так что он немного повредился рассудком. Он, правда, и прежде с головой не дружил. Так что я думаю – ничего страшного. Не будет, сука, поганить православную веру… Вот я не понимаю, как ты можешь жить без исповеди – и нормально себя чувствовать. Я, если месяц не исповедуюсь, такой камень на душе ощущаю. Просто глыба лежит. И радость жизни пропадает. Ничего не хочу. Пить начинаю. Исповедоваться, брат, обязательно надо.

- Я исповедуюсь, - пообещал я.

- Это хорошо, душу себе облегчишь.
Collapse )

С. ШАРГУНОВ (на Кремль не работает): Полезная информация о Новороссии



С. ШАРГУНОВ - Обратно я переходил уже сам с несколькими своими коллегами. Если они захотят, они об этом расскажут. Журналистами. Туда действительно с ополченцами, оружие они находят там, перебравшись на территорию Украины.
С. ШАРГУНОВ - Я думаю, что они каким-то образом его получают. Дело в том, что и украинские регулярные войска периодически сдаются, что-то оставляют. Известная была история с несколькими БТР, но в любом случае это надо уже спрашивать у ополченцев, как они вооружаются. В данном случае это были люди просто в защитной форме, которые собрались с разных мест. Я их спрашивал.
С. ШАРГУНОВ - В этом КАМАЗе я спрашивал, кто они такие. Среди них большая часть была украинцев. Кто-то был из Харькова, из Одессы. И один человек говорил, что он служил в Беркуте. Другой человек рассказывал, что он просто инженер. И его сердце потребовало приехать туда. Там было несколько москвичей. И в дальнейшем, когда я оказался на этой территории, мне удалось пообщаться с разными людьми, в том числе с местными. И вот во избежание разного рода инсинуаций хочется все же подчеркнуть, что местных людей среди ополчения большинство.
С. ШАРГУНОВ - Я имею в виду именно тех, кто родился в Донецке и защищает, например, обладминистрацию в Донецке. Или находится на этих базах. Все-таки благодаря тому, что я неплохо знаком с Александром Бородаем, кстати школьным учеником Алексея Венедиктова, мне удалось придти внутрь этих баз ополченцев. И посидеть с ними, поговорить, задавать разные вопросы. Разные биографии, там был шахтер, который никогда не держал в боевых действиях в руках оружие. Были там люди вполне привыкшие, обычные к этому. Но что меня заинтересовало, что они не были похожи на наемников. Это люди со своими убеждениями, со своим взглядом. И принципиальный вопрос, который меня занимал…
С. ШАРГУНОВ - По крайней мере, они это утверждают. Они говорят, что вот у них есть еда, они имеют какие-то в месяц гроши на то, чтобы постираться и быть в каком-то нормальном состоянии, но не более того. Те, с кем я разговаривал. Я видел еду, действительно там тушенка, салатик, люди под позывными, то есть «Гора», «Варан».
С. ШАРГУНОВ - Они стараются не светиться. Да, это специфика во всем мире именно ополченческих войск. Меня интересовало, конечно, то, как настроены обычные граждане. Кто не с оружием в руках, а кто там живет. И это конечно отдельный разговор, но достаточно любопытный.
С. ШАРГУНОВ - Да, все обзывания - боевики, террористы и так далее. Дело в том, что эта ситуация во многом напоминает мне приднестровскую. Тогда в 1992 году с разных точек бывшего Советского Союза и в том числе из Москвы в большом количестве, конечно с территории России люди поехали туда, чтобы сражаться, как они понимали. Либо против Запада, против Америки, либо за русский язык. За русский мир, как сейчас стали использовать это выражение.
С. ШАРГУНОВ - Большинство ополченцев, повторяю, люди оттуда. Те, кто родился либо в Луганской, либо в Донецкой областях.
С. ШАРГУНОВ - Что касается мотивации общей, то конечно события на майдане и все, что было с этим сопряжено, это подхлестнуло эмоции. То, что сейчас происходит, это силовое противостояние. Включая уже и бомбардировки, артобстрелы. Это конечно влияет на сознание огромного числа людей, которые еще вчера были, так или иначе, в стороне. Те, кто едут туда сознательно, повторяю, это мне напоминает ситуацию с Приднестровьем. С некоторыми другими горячими точками. Они убеждены, что едут сражаться за Россию, за русский мир. И надо понимать, что это не просто какие-то случайные волки удачи, это вполне сознательные люди. Я видел и совсем безусых пацанов, юных ребят, но я видел и человека под 70 лет. В той ситуации, когда был разбомблен аэропорт, и было ощущение, что сама ДНР или Новороссия висит на волоске. И я пришел в штаб, куда сходились весьма потрепанные отряды, была готовность к смерти на лицах. Гас поминутно свет, звучали раскаты и все ждали, что сейчас разбомбят. И это конечно были такие экзистенциально особые часы, слушать, кто что говорит, и все это запомнилось. Я потом когда вышел, прошел немного в темноте, и споткнулся о лежащее тело. Это был мертвый житель. Местный человек, и потом прошел немного дальше, там был снайпер на крыше. И просто во дворе сидели ополченцы и его выслеживали. Вот это картина войны.

Повторюсь, Сергей Шаргунов на Кремль не работает. Но это не значит, что не будет работать. Паренек очень умный и достойный. Такие люди нужны.

Войска на Украину вводить не будут

Вижу многие сомневаются на этот счет.

Скажу вам со всей откровенностью. Никто войска на территорию Украины вводить не будет. Было принято решение действовать другими методами. И они (эти методы) работают. Конкретные люди работают - и в штабе и на местности. А что в результате получится - предсказать сложно. Но...

Россия не может загонять себя дальше в изоляционизм. Подобная политика крайне губительно скажется на экономике страны. Поэтому сделано то, что сделано. И делается.

К сожалению, нельзя не учитывать глобальную игру, которую Запад ведет против России. Ее загоняют в ловушку. Но она в ловушку не попадется.

Кто-то считает тех, кто управляет страной дураками, ну что ж - время покажет, что они сильно заблуждаются на этот счет. Я в этом уверен.

Будем поздравлять себя с очередной победой внешней политики, но увы - не в самой ближайшей перспективе. Это затяжная история. И все это понимают.