May 23rd, 2014

Мне отрезали яйца

В принципе, уже через неделю после пребывания в иммиграционной тюрьме я знал, что в этой стране смогу заниматься только одним ремеслом - бандитизмом. Конечно, со свойственной мне фантазией и изяществом. Потому что Ю-СэА давила на меня, воспринимала меня бесправной букашкой, и намеревалась, похоже, раздавить полностью. С законодательным беспределом бороться правовыми методами было абсолютно бесполезно. Я ощущал, что мою личность растоптали, меня как будто лишили яиц, я перестал быть мужчиной, не чувствовал мужскую силу и власть над происходящим, не ощущал под собой родной земли – очень ясная и понятая эмоция для тех, кто вдруг оказался вне своей Родины и привычной культурной среды…

В тюрьме я завел несколько бесполезных, и даже вредных, знакомств. Самое красочное было с молодым парнем по имени Майкл.

- Да, Майкл. Но ты называй меня Миша, - разрешил он, - я понимаю, что так для тебя, для твоего ухо, привычнее… - И сразу же поделился со мной, первым встречным, подробностями своей биографии: - Я слышал, ты русский. Приехал из Великая Россия. Самая большая страна в мире. Я тоже русский. Мои пэрентс приехать в этот шит Америка, когда я был совсем бэби-крошка. У меня совсем не был выбор. Вот почему я так хорошо говорить по-русски.

У «бэби-крошки» все руки были в наколках, и из-под майки на шею выбиралась здоровенная синяя свастика. Но он был при этом настоящим американцем – открытым улыбчивым парнем.



Заметив, что наше общение наладилось (то есть я не всадил Майклу сразу заточку в живот, не перерезал горло краем остро наточенной миски), к нам подвалили еще двое таких же белых татуированных парней. Они, правда, не были русскими, но тоже были настроены ко мне вполне благожелательно.

- Это Алекс. Саша. – Представил одного из них мой новый знакомый Майкл. – А это Гэлвин.

- Глаша? – уточнил я.

- Если тебе так будет удобнее, - не понял он моего юмора. - Я не знал, что есть такое русское имя, - «бэби-крошка» продолжал лучезарно улыбаться. Я подумал, что его дантист, наверное, работал когда-то в Третьем Рейхе. А еще – интересно, на чьей стороне воевал Мишин дедушка? Но провокационных вопросов решил не задавать. Если ты оказался в непривычной среде, лучше вести себя выжидательно и осторожно – зачем нарываться, ситуация и так напряженная.

В этой стране, где мужчин запросто оставляют без яиц, нелегалов сажают в одну тюрьму с уголовниками, а нацисты спокойно расхаживают всюду, не скрывая своей принадлежности к поклонникам Гитлера, мне становилось все более неспокойно.
Collapse )