February 16th, 2014

В Подольск

Для меня стало откровением, как быстро стирается след человека на Земле. Особенно, если он ничего не производил, а только доставлял неприятности окружающим.

Некоторое время кругом звучали разговоры о том, что Цыганок давно собирался покончить с собой, грозился, что порежет вены или повесится. То, что он выбросился с балкона – было только делом времени, считали все. Поговорили недельку-другую, да и перестали.

Мне запомнился милиционер с папкой в руках. Мы почему-то сидели с Серегой на скамейке возле моего дома, хотя обычно проходили ее мимо. Милиционер подошел, задал пару вопросов – знали ли мы погибшего, в каком подъезде он жил, были ли у него друзья. А потом неожиданно распалился, покраснел лицом и стал орать, что всыпать бы нам ремня, а то наглотаются всякой дряни – и с балкона сигают, а ему потом - выговор. «Заняться что ли нечем?! Лучше бы книжки всякие читали».

- А мы читаем, - заметил Серега, - я, например, Фенимора Купера очень люблю.

- Фенимора Купера – это хорошо, - согласился милиционер, сразу став на порядок спокойнее. – Мукулатуру, наверное, сдавали, чтобы получить.

- А как же, - ответил я. – На собрание сочинений много надо сдать.

- Ну понятно. Вы молодцы… молодцы. Так с кем он, говорите, дружил?

Я, ничуть не сомневаясь в правильности своих действий, аккуратно перечислил всех оставшихся членов Банды, а заодно рассказал, где их лучше найти.

- Вот они мало читают, - напоследок уточнил я. – Очень нехорошие ребята.

Милиционер тщательно занес все мои показания в папку… Но дело у него, как обычно, дальше расспроса свидетелей не пошло. Хотя известный подвал, где они собирались, он навестил. Но внутрь попасть не смог – изнутри было заперто на задвижку, ему просто-напросто никто не открыл. А условного стука он не знал – я забыл снабдить его этими полезными сведениями. Полагаю, затем он нашел для себя дела поважнее – чем общаться с друзьями подростка-самоубийцы.

Самая большая метаморфоза, к моему удивлению, произошла с матерью Цыганка. Пару недель она была безутешной, носила траур по сыну, ее можно было видеть с опухшим от слез лицом… А потом из затравленной несчастной женщины она вдруг, прямо на глазах, стала расцветать. У нее появился кавалер (приехал из провинции) – лысоватый, скромный мужик, работал слесарем в нашем ЖЭК-е. Как-то очень быстро у них народилось двое ребятишек. Они поженились. И гуляли с детьми вместе или по очереди. Понятия не имею, навещала мать могилу непутевого сына или нет – но факт остается фактом – с его уходом в мир иной жизнь ее явно стала на порядок лучше.

Я как-то не принимал эту смерть на свой счет – полностью возложив «заслугу» на «маньяка» Валеру. Кто же знал, что в этом погруженном в себя, сутулом юноше скрывается такой вихрь эмоций! И вообще, после произошедшего я решил не судить о людях по внешности – никогда не узнаешь, что у кого внутри, пока не наступит час икс.

В общем, крошечный след, оставленный существованием Цыганка в нашем мире, очень быстро стерся, будто омытый водой песок выровнялся – и не осталось ничего, что напоминало бы о нем. Разве что он хранился до поры – до времени на одной из полок моей памяти, чтобы я извлек его воспоминанием, он вспыхнул ярким сполохом напоследок на страницах этой рукописи, и угас уже навсегда. Туда ему и дорога… В глубокое небытие.

***

Банда тем временем ширилась. Без пополнения она не осталась. Цыганка сменило несколько не менее «петушистых» ребят – они были нужны Рыжему для комплектности, такими не только удобно управлять, их удобно натравливать на кого-нибудь. Появились и другие - подрастали и тянулись к жизни «крутых».

Меня на время оставили в покое, но я то и дело замечал колючий взгляд Рыжего, стоило нам встретиться. Он явно думал обо мне. И его внимание к моей скромной персоне меня порядком беспокоило. Однажды он подослал ко мне Сани – поговорить о сбыте ножей. Тема была пустяковой, просто повод снова привлечь меня к делам. Не знаю ли я, можно ли на «птичке» продавать ножи оптом – я, вроде бы, туда часто езжу. Я ответил, что не знаю. Сани разговаривал со мной как ни в чем не бывало, словно мы не были врагами, а как раньше – приятельствовали, когда вместе ходили на реку или тусовались на турниках.

- В общем, нет? – сказал он.

- Нет, - я покачал головой. – Не знаю. Точно.

- Жаль, - Сани потер свои мозолистые, совсем не детские ладони, руки у него были удивительные – абсолютно взрослые, рабочие, и очень сильные, - Рыжий будет недоволен. Да и мне бы капуста не помешала. Может, все-таки поспрошаешь?

- Да я там почти никого не знаю.

- Ну ладно, бывай, - Сани пожал мне руку и вразвалочку направился прочь.

А я остался размышлять – что это, новый накат грядет, или Рыжий таким образом заключал пакт об окончательном перемирии? «В любом случае, скоро узнаю», - решил я. И действительно, скоро Банда опять проявилась.

На этот раз ко мне пришел Самец. Причем, позвонил прямо в дверь квартиры. Хорошо, что дверь я открыл лично. Он сразу сунул мне в руки какой-то сверток.

- Что это? – спросил я.

- Заныкать бы надо.

- Не понял.

- Ну, шалу ныкни у себя. С нас причитается, все дела.

- А почему это вдруг я?

- А чего не ты? На районе живешь?

- Живу.

- Спокойно живешь? Так что тебе, пацанам в падлу помочь? Рыжий лично просил. Именно тебя.

«Началось, - подумал я. - Откажешься, скажут – конец твоей спокойной жизни, пацанам помочь не захотел. Возьмешь – можно попасть в глобальные неприятности, если кто-нибудь стукнет – и милиция придет с обыском».

- Так ты берешь? – поинтересовался Самец.

- Давай сюда, - я взял внушительных размеров пакет, размышляя о том, что по весу потянет на очень хороший срок. Там килограмма два, не меньше.

- Вот и молодец…

Пакет я аккуратно пронес мимо родителей и спрятал в своем секретере, запер на ключ. И сразу почувствовал, что все катится к черту, вся моя спокойная жизнь.
Collapse )