Маслодельня социопата (sociopat_dairy) wrote,
Маслодельня социопата
sociopat_dairy

Category:

Отец Федор и отпущение грехов

Смертные грехи не пугают. Пугает осознание, что ты ничего не чувствуешь, совершая смертный грех. Я решил, что пора заглянуть в Свято-Николаевский собор, о котором говорил Юра Закидон. Не то, чтобы на душе было тяжко. Страшило, что на душе слишком легко. Между тем, не покидало ощущение, что с этой внутренней легкостью я лечу прямо в пропасть. И рано или поздно неизбежно столкновение с ее каменным и жестким дном.



При соборе имелось представительство московского Патриархата. Священнослужители ездили, в основном, на джипах. Но шиком для Америки это не является. Джип здесь – машина домохозяек. Удобно закупаться в супермаркетах, загружая полное авто продуктами и разнообразным хозяйственным хламом.

Я пришел аккурат на службу, и, услышав песнопения, решил в храм пока не заходить – дождаться пока закончат. Мне хотелось поговорить с отцом Федором, Юра Закидон отзывался о нем сугубо положительно, и у меня сложилось впечатление, что это мудрый и понимающий человек. Я даже не предполагал – насколько.

Охранник при храме скучал у входа.

- Чего ждешь? – спросил он меня по-русски. – Заходить боязно? – И засмеялся.

- Да нет, хочу со священником пообщаться. Как он вообще? Хороший священник?

Охранник передернул плечами.

- Да кто его знает? Вроде, хороший. Но ты пойми, священники – они же тоже люди. Разные бывают.

- Я про отца Федора. Как он?

- Нормальный. Поговори с ним. Может, облегчит душу. Может, нет. А что, болит внутри-то?

- Нет.

- Не болит? А чего тогда пришел?

- Волнуюсь, что не болит.

Охранник помолчал.

- Понимаю. По-всякому бывает. У нас тут разные люди заходят. Ну, ладно, пойду - поработаю… - И он пошел по улице вдоль собора – работа взывала больше гулять, меньше стоять на месте.

Храм был возведен из красного кирпича. На фасаде – большой цветной витраж, закругленный поверху. Я видел в России церкви, построенные на деньги кающихся бандитов – вот где была роскошь. А Свято-Николаевский собор выглядел скромно. Он, кстати, отлично вписался в архитектурный ансамбль Манхэттена. Как будто стоял здесь испокон веков. Эклектика брала верх над тщетной попыткой архитекторов подчинить все единому стилю.

Служба наконец закончилась, и я зашел в храм. Отец Федор оказался невысоким человеком лет пятидесяти. С красным лицом и аккуратно подстриженной седой бородой. На голове у него был клобук. А когда он снял его, обнаружилась лысина, пухлой ладошкой с перстнями он пригладил редкие волосы. Некоторое время отец Федор общался с прихожанами, потом, когда толпа немного рассеялась, я приблизился к нему и сказал:

- Мне бы поговорить…

- О чем? – на меня уставились проницательные темные глазки.

- Ну… - замялся я. – О грехах.

- О тяжких? Или так себе?

- О тяжких, - признал я. – Очень тяжких.

Отец Федор внимательно меня рассматривал.

- Давно ли ты исповедовался? – спросил он.

- Никогда не исповедовался, - признал я.

- Надо тебе исповедаться.

Я растерялся.

- Когда?

- Да прямо сейчас и пойдем.

- Ну, я не знаю…

- А чего тут не знать. Тайна исповеди есть. Знаешь? Расскажешь мне, что ты такого совершил. И Господь тебя простит.

- Действительно простит? – засомневался я.

- Конечно, простит. Господь всех прощает. Всем грехи отпускает. Только тех, кто не желает в своем грехе сознаться, и упорствует, он не простит. Ну что, пойдем?

- Ладно, - согласился я.

Разумеется, я не собирался рассказывать отцу Федору об убийствах, пытках, распиливании трупов и прочих кошмарах, в которых мне приходилось участвовать. У меня совсем не было уверенности, что тайна исповеди распространяется на такие ужасы. А ну как отец Федор решит, что его долг, как американского гражданина, доложить обо мне куда следует.



Мы зашли за алтарь, в крохотную комнатку, и присели на старинные стулья, обшитые красным сукном, друг напротив друга, у стола.

- Я тебя внимательно слушаю, - сказал отец Федор.

Я молчал.

- Рассказывай. Не бойся.

- На мне много грехов, - начал я. – Тяжких грехов. Очень тяжких… - Не зная, как продолжить, я буркнул: - Грешен, отец Федор.

И снова замолчал.

Священник немного подождал, потом крякнул и заявил:

- Все, прощен. Целуй перстень, - и протянул руку.

Я чмокнул перстень на его толстом пальце. И почувствовал, словно камень с души свалился. Неужели все так просто?! Господь взял и отпустил мне грехи, хотя я совсем ничего не рассказал?.. Не верилось. Но ощущения были такие, словно я побывал под душем – и внутри посвежело. Даже дышать стало легче.

- Тебя как зовут-то? – спросил отец Федор.

- Степан.

- А не хочешь ли ты, Степан, испить красного?

- Крови христовой?

- Цыц, грешник! – отец Федор даже пятнами пошел. – Стал бы я тебе алтарное вино предлагать… Нет. Обычное вино. Красненькое. Будешь, спрашиваю? Крепленое, между прочим.

- Буду, - ответил я растерянно.

- Вот и славно. – Отец Федор достал бронзовые чаши, установил на стол. Затем извлек из шкафчика пятилитровую бутыль с вином. – Домашнее, - пояснил он. – Один прихожанин делает. Знает, что люблю его. Вот и приносит. Искушает. Ну да, грех сей невелик. Потому я и тебе его заранее отпускаю.

Священник разлил вино по чашам и поднял свою.

- Первую пьем за господа нашего Иисуса Христа, - провозгласил он.

Вторую мы пили за божью благодать, третью – за Матерь Богородицу, четвертую - за кающихся грешников, ибо прощены будут, пятую – за женщин, потому как «вовсе не сосуд греха они, и честные православные среди них есть».

- А хочешь, - предложил отец Федор, - невесту тебе подберем. Ко мне, знаешь, какие замечательные женщины ходят помолиться, исповедаться. И одиноких много. Изменять никогда не будет. Богобоязненные.

- Даже не знаю, - ответил я. – Я, отец Федор, женщин развратных люблю. И вообще, полюбил еврейку.

- Удивил ты меня, - священник покачал головой. – А перекрестить ее в нашу Веру… Согласится, как думаешь?

- Не знаю… Что-то сомневаюсь.

- И жениться на ней собираешься?

- Хотелось бы. Если, конечно, она меня простит.

- Простит. Даже не сомневайся. Только вот вопрос – как ты венчаться-то с еврейкой собираешься? Или будешь жить в блуде, невенчанным?

- А что делать?

- Убеждать. Укреплять в ней нашу Веру. Пусть покрестится. А я потом вас повенчаю. И, Бог даст, сразу детки пойдут.

Мы выпили за то, чтобы «раба божья Екатерина приняла Веру православную».

Отец Федор нравился мне все больше. Какой классный мужик, думал я. Интересно, чем он раньше в жизни занимался, до того, как стал служителем Церкви. Но на мой прямой вопрос отец Федор не ответил.

- А вот этого тебе знать не надо! – отрезал он. – Мало ли кто кем был в прошлой жизни. До священства. Теперь я слуга Господа нашего. Верный и преданный раб его.

- Отец Федор, да бросьте вы, расскажите. Интересно же, как люди приходят к Богу?

- На войне я был, - ответил отец Федор. – И понял, что на войне неверующих нет. А если там неверующих нет, значит, Бог действительно есть. Вера – это же дар свыше. Она и выжить помогает. И жить. Жалко мне людей, у которых Веры нет. Ущербные они…

- Некоторые как-то обходятся…

- Вот именно – как-то. А жить надо не как-то, а хорошо. А эти, кто без Веры, по собственной глупости себя благодати Божьей лишают. А в мире царит не только порядок, но и хаос. И хаос их постепенно к рукам прибирает, прибирает… пока не заберет вовсе…

Тут дверь заалтарной комнатки, где мы сидели, распахнулась и вбежала женщина в цветастом платке, суетливая и недовольная.

- Ты опять за старое?! – накинулась она на отца Федора. – Неужели нельзя без этого обойтись?! А что потом будет? Опять упадешь где-нибудь, как в прошлый раз…

Отец Федор сначала сидел смирно, но потом пришел в негодование.

- А ну матушка! – возвысил он голос. – Иди-ка ты отсюда, пока я тебя сам не прогнал. Не видишь, я с человеком по душам беседую.

- А без этого, - женщина ткнула в бутыль, - нельзя побеседовать?

- Нельзя, - пробасил отец Федор. Вскочил и принялся выталкивать женщину за дверь. Она отчаянно сопротивлялась. Но он был сильнее. Выдворил ее, закрыл дверь на тяжелую щеколду и плюхнулся на стул. – Матушка моя. – Пояснил он. – Волнуется за меня сильно… Но напрасно! – прокричал отец Федор, так чтобы его слышно было и за дверью.

Мы еще немного посидели. Отец Федор почти не пьянел. Только лицо становилось все более красным. А рассуждения все более велеречивыми. Наконец я поднялся и сказал:

- Я, пожалуй, пойду. Спасибо вам, отец Федор. Мне действительно легче стало.

- А и иди, - махнул рукой священник, - только дорогу ко мне не забывай. Помни, с грехами жить тяжело. А без грехов – на душе покойно.

- Это правда, - я кивнул. – Обязательно зайду еще…

Вышел из храма я окрыленный и сильно набравшийся. Меня даже пошатывало. Вино отец Федор пил очень крепкое. Забористое. На пороге столкнулся с охранником.

- Ну как? – спросил он. – Помог отец Федор?

- Еще как, - ответил я. – Исповедовал. Грехи отпустил. Поговорили по душам. Я прямо новый человек.

- Вот и отлично, отец Федор – он такой, всех понимает, настоящий священник, не то что некоторые.

Напротив Центрального парка сидел нищий с плакатом: «Политика нашей страны заставляет меня голодать и просить милостыню». Я оставил в его пакете для подаяний сто долларов, сделав из него в мгновение ока очень счастливого человека.

- Thank you, mаn! – закричал он.



Есть какая-то сила на Небесах, размышлял я, иначе почему у меня такое ощущение покоя и радости. Вот только можно ли считать полноценной исповедью мой разговор по душам с отцом Федором? Ведь я ему толком ничего не рассказал. Но священнику виднее. Значит, так и надо. Теперь я свободен от смертных грехов. Главное, снова не нагрешить… Но нагрешить, конечно же, пришлось…

В храме я купил две иконы, отец Федор сказал, что это покровители Степана: Стефан Первомученик и Стефана Новосиятель. Один святой был бородатый и суровый. Другой – добродушный кучерявый юноша с лысиной на макушке. Иконы я поставил на столик в номере Хилтона и некоторое время на них любовался.

«Неужели я обрел Веру?» – думал я. Но Вера моя, увы, всегда была шатка. Я начинал верить в Бога, когда происходило что-нибудь ужасное, даже взывал к нему, и, удивительное дело, он приходил на помощь. Но как только дела мои налаживались, я внезапно понимал, что Бога нет. И что я, в общем-то, советский человек, из меня не вытравишь атеистическое воспитание. Но крестик я с этих пор стал носить – на всякий случай, мне казалось, он меня защищает. Иллюзия. Но такая удобная и приятная. Надел крестик – и тебе ничего не грозит, за твоей судьбой надзирает высшее существо, делает все, чтобы твои враги исчезли, а тебе во всем сопутствовала удача.

Потом я много думал о Боге. И пришел к выводу, что Бог – довольно жестокий малый, любитель черного юмора. И еще – что понять его замысел человеку не дано. Он может вести тебя такими извилистыми тропами к истине, что ты будешь думать: Бог тебя ненавидит. А он таким образом одаривает тебя своей благодатью, чтобы ты, набив шишек, куда-нибудь все-таки пришел.

После беседы с отцом Федором меня не оставляла мысль – надо перекрестить Кейт и повенчаться с ней. Я же люблю ее. Почему я забыл о том, что любовь – самое главное? И что без Кейт и детей, которых она мне родит, – моя жизнь пуста и бесполезна…

На пороге квартиры, где жила Катя, я появился с букетом красных роз. Она открыла дверь и долго пристально на меня смотрела. А я смотрел на нее. Мы просто стояли и молчали минут пять.

- Что придумаешь на этот раз? – сказала наконец Кейт. – Командировка затянулась.

- Я знаю, - сказал я. Врать не хотелось, но я все-таки соврал. – Я игроман, Катя. Я снова мотался в Атлантик-сити, и застрял там. Но… - Я вынул из кармана пачку денег. – Я все-таки выиграл.

- Много? – скептически проговорила Кейт.

- Больше миллиона, - полушепотом проговорил я.



- Не врешь?

- Нет.

- Заходи, - она посторонилась, пропуская меня в квартиру.

Я вошел и замер. В кресле сидел мрачнее-мрачного Йося Еврей.

- А вот и ты, - сказал он.

Йося, похоже, совсем не пострадал. Выглядел он абсолютно здоровым.

- Что ты здесь делаешь? – спросил я. – Что он здесь делает? – я обернулся к Кейт.

- Он же мой брат все-таки, - сказала она. – Зашел.

- Я регулярно сюда заходил, - процедил Йося. – Очень ждал тебя.

- А зачем я тебе? – изобразил я невинность.

- А ты не догадываешься?..

- Так, мужчины, - вмешалась Кейт. – Я уже поняла, что вы вместе были где-то… И это где-то – вовсе не Атлантик-сити. Или вы сейчас же расскажете мне, что случилось между вами. И где вы были. Или оба – вон.

- Пусть он расскажет, - заявил Йося.

- Я? Почему я?

- Потому что ты мне должен. Разве нет?

- Ладно, - согласился я. – Должен, не спорю.

- Надеюсь, ты компенсируешь мне и моральный ущерб.

- О чем он говорит? – Кейт обернулась ко мне.

- Не знаю, похоже, считает, что я его обидел. Мы вместе ездили в казино. Вместе делали ставки. Одну, довольно крупную, сделали напополам. Ну и… Да… Наверное, я должен с ним поделиться.

- И поделишься! - рявкнул Йося. – Эта сука, Кейт, выкинула меня из машины на полном ходу. Как я не убился, ума не приложу. Он показал на голову. – Но у меня такая травма головы, что я думал, действительно - думал, что у меня трещина в черепе.

- Это правда? – спросила Катя.

- А ты спроси его, как я его выкинул. Он мне пистолет на голову направил.

- Да? А ты…

- Все заткнись! – выкрикнул я. – Катя, Кать, мы повздорили с твоим братом в Атлантик-сити из-за денег. Я не считал, что ему должен. Он думал, что мне надо с ним поделиться. Он направил на меня пушку, а я выкинул его из машины…

Кейт смотрела на меня с недоверием.

- Йося, подтверди, - попросил я. И уточнил, поскольку он молчал: - Я, конечно, поделюсь с тобой, и компенсирую моральный ущерб.

- Что еще за моральный ущерб?! – внезапно возмутилась Кейт. – То, что вы выиграли вместе, конечно, нужно поделить. Но никакой моральный ущерб ты возмещать не будешь. Йося, почему ты хотел убить моего парня?

- Да не хотел я его убивать, - выкрикнул Еврей. – Ну и парня ты себе нашла, Кейт. Знала бы ты, какая это сволочь. Короче, - он вскочил с кресла. – Я хочу знать, когда я получу свои деньги!

- Да хоть сейчас, - ответил я.

- Отлично. Сейчас и пойдем.

- А где твои деньги? – строго поинтересовалась Кейт. – Потому что ты, наверное, понимаешь, что это и мои деньги тоже. Мы же вместе навсегда. Так что я тоже хочу знать.

«Хорошо, что евреи - такая практичная нация, - подумал я. – Черта с два меня бы так просто простила русская баба, узнав, что выиграл больше миллиона в казино».

- Деньги в камере хранения в отеле Хилтон, я там остановился.

- Почему сразу не пришел ко мне?

- Боялся, ты меня не примешь.

- Дурачок, - Кейт потрепала меня по щеке, - я же люблю тебя.

- Так что с деньгами? – мрачно проговорил Йося. – Мы идем за ними?

- Идите, мальчики, - сказала Кейт. – И, Степа, пожалуйста, завтра деньги надо положить в банк, а не в какую-то камеру хранения.

- Да?.. – я растерялся. – Наверное, ты права…

- Конечно, права. Кто же хранит такие деньги в камере хранения? Ведь это просто опасно.

- Не то слово, - отликнулся Йося. – Кто-нибудь может пронюхать, и украсть их.

Когда мы вышли из дома, он сгреб меня за воротник.

- Ну, сколько там? Сколько взяли?

- Чуть больше двух миллионов, - соврал я.

- Не может этого быть, пакеты… они были тяжеленные.

- Мелкие купюры. Десять, двадцать долларов. Были бы сотни, она бы весила гораздо меньше.

- Ну хорошо, с тебя полтора! – рявкнул Йося. – Потому что ты меня едва не убил.

- Да брось, это же ты в меня целился.

- Я не собирался стрелять. А ты меня – из машины, на полном ходу. Знаешь, как больно…

- Давай напополам. Это честно.

- Нет, полтора. И ни центом меньше!

- Хорошо, - согласился я. – В конце концов, ты пострадал.

- Хорошо?! – с подозрением переспросил он. – Дай-ка я тебя проверю. Он принялся ощупывать меня, в поисках пистолета или ножа.

- Да я пустой. Вообще никакого оружия. Ты не поверишь, но я теперь новый человек. Сходил в храм, исповедовался…

- Давай, давай, гони дальше, - Еврей выглядел настороженным. – Пистолет, наверное, тоже в ячейке. Собрался достать его и шмальнуть в меня. Так?

- Йося, я же тебе говорил, мы почти что родственники.

- Ага, и выкинул родственника из машины. Да тебе человека кончить, все равно что вошку раздавить. Нет… Я тебе не верю, сука… Вместе пойдем в хранилище.

- Да тебя туда не пустят. Там охрана. Меня по паспорту Шалого пропустят. А тебе все равно снаружи придется дожидаться…

- Так-так-так, - Йося заходил из стороны в сторону, кусая ногти. – Знаешь что, я тебя буду ждать там, где людно, и камеры висят. На автовокзале. На первом этаже. Там где бас-гейты. Посередине холла. Придешь с деньгами. Положи их в какую-нибудь сумку. И чтоб без фокусов. Тебя камеры будут снимать. Понял?

- Понял. Нет проблем.

- Вот ты сука! – Йося ткнул в меня дрожащим указательным пальцем. – Уже что-то придумал, так? Нет, вообще не так сделаем. Я приду завтра в двенадцать часов на автовокзал с друзьями. И ты мне передашь деньги. Пусть они меня подстрахуют.

- Йося, чего ты мельтешишь?.. – Я улыбнулся.

- Не смей, не смей надо мной ржать! – выкрикнул он. – Все, я пошел. Завтра… В двенадцать. Не забудь. И если тебя не будет… Если тебя не будет…

- Ну… что тогда?

- Тогда мы тебя найдем. Я про тебя авторитету расскажу, что это ты ребят завалил. И тогда тебе точно крышка.

Авторитета звали «Саша-Мякиш», почему – понятия не имею. Но то, что власти у него в этом городе достаточно, чтобы убрать практически любого, включая даже мэра, я не сомневался.

- Я буду, - сказал я серьезно. – И не надо мне угрожать.

- Я не угрожаю. Просто предупреждаю.

Йося быстро пошел прочь, не оглядываясь. А я проводил его взглядом, а затем вернулся к Кейт.

- Что случилось? – спросила она.

- Перенесли на завтра.

- Почему?

- Твой брат свихнулся. Ты же его знаешь. Хочет прийти не один, а с какими-то ребятами.

- Что?! – Кейт нахмурилась. – Почему? А вдруг он решил тебя ограбить?

- Да нет. Просто он, когда из машины выпал, малость стал меня боятся. Такое бывает.

- Давай я тоже пойду с тобой.

- С ума сошла?! Нет, Кать, ты мне там не нужна.

- Не забывай, я все-таки полицейский. Возьму табельное оружие на всякий случай.

«А что? – подумал я. – Неплохая мысль. А то Йося так трясется, что может любую глупость придумать. Например, похитить меня – чтобы отобрать все деньги. Знал бы он, сколько их у меня на самом деле».

- А давай, - сказал я. – Пошли. Только ты форму надень. Они же не совсем идиоты, чтобы нападать на полицейского.

Я купил спортивную сумочку поменьше, зашел в камеру хранения отеля Хилтон и переложил в нее полтора миллиона долларов. Расставаться с ними было жалко, но не валить же в самом деле брата Кейт. В конце концов, он почти мой родственник, я говорил серьезно, хоть он мне и не поверил. К тому же, он действительно участвовал в деле. Так что имеет право на некоторое материальное вознаграждение. Здесь одни сотенные купюры. А я ему сказал, что там двадцатки и десятки. Но он, скорее всего, об этом даже и не вспомнит.

Утром следующего дня мы встретились с Кейт, она подъехала на полицейской машине, одна, без напарника, и поехали в Port Authority Bus Terminal. Чем хороша полицейская машина, на ней можно бесплатно парковаться где угодно. Даже в самом центре города.



На автовокзале царило оживление. Йосю и сопровождавших его двух парней я увидел издалека. Одного из них я не знал. Вторым был везунчик Бандера – если бы он доехал до Коламбуса, сейчас его бы уже не было в живых. А так, отсидел пару суток, а потом вышел под залог. Увидев, что я пришел в сопровождении сестры в полицейской форме, Йося переменился в лице.

- Привет, - сказал я. И швырнул сумку ему под ноги.

- Здесь все? - Йося воровато оглянулся на камеры. Пересчитывать под их пристальным взором наличные было крайне неразумно.

- Полтора миллиона.

- Ух ты! – ахнул Бандера. – Так ты богач, Йося…

- Ша, - сказал Еврей. – Это моя капуста. Ты даже до города не доехал.

Он взял сумку.

- Ну, пока, - и пошел прочь. Сопровождающие последовали за ним.

Кейт обернулась ко мне. Она явно была возмущена:

- Полтора миллиона?! Так ты все-таки заплатил ему моральную компенсацию? Зачем?!

- Успокойся, милая, - я обнял Кейт за плечи, но она вырвалась, пристально глядя мне в глаза. – Послушай, - сказал я. – Я ему соврал. Я выиграл чуть больше.

- Больше? Насколько больше?

- Три с половиной миллиона.

- Но ты и мне, получается, соврал.

Я покашлял…

- Вовсе нет. Я же сказал, что выиграл больше миллиона. Помнишь? Три с половиной – это больше. И потом, понимаешь, не хотел, чтобы ты все потратила на какую-нибудь ерунду… Я снял джек-пот, и мне немножко снесло крышу.

- На ерунду? Три с половиной миллиона?

- Уже два. – Уточнил я. – Осталось всего два миллиона. Катюш, не обижайся, правда, - я снова обнял ее за плечи. – Мы избавились от твоего брата. И мы миллионеры. Может, отпразднуем это дело? Посидим где-нибудь в ресторане…

Она еще некоторое время дулась, думаю – в ней говорила жадность, но потом заявила:

- Я хочу в стейк-хаус. Хочу стейк виз э рейр, - это означало с кровью.

- Будет тебе стейк, - пообещал я, взял ее за руку, и мы пошли через Port к выходу. Жизнь налаживалась. Осталось совсем немного для счастья – покрестить ее в православную Веру, обвенчаться, убедить упрямую Кейт, что в России нам будет лучше, каким-то образом переправить деньги через границу, или отмыть их здесь, купить дом в ближайшем Подмосковье – и стать тем, кем я хочу стать. Меня уже не пугали никакие трудности. Главное, со мной Кейт, думал я тогда, и сам Бог на моей стороне.

Начало:
1. http://sociopat-dairy.livejournal.com/92805.html
2. http://sociopat-dairy.livejournal.com/93324.html
3. http://sociopat-dairy.livejournal.com/93812.html
4. http://sociopat-dairy.livejournal.com/94904.html
5. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95169.html
6. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95437.html
7. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95591.html
8. http://sociopat-dairy.livejournal.com/95888.html
9. http://sociopat-dairy.livejournal.com/96199.html
10. http://sociopat-dairy.livejournal.com/96639.html
11. http://sociopat-dairy.livejournal.com/97380.html
12. http://sociopat-dairy.livejournal.com/97574.html
13. http://sociopat-dairy.livejournal.com/98072.html
14. http://sociopat-dairy.livejournal.com/98452.html
15. http://sociopat-dairy.livejournal.com/99143.html
16. http://sociopat-dairy.livejournal.com/99608.html
17. http://sociopat-dairy.livejournal.com/99972.html
18. http://sociopat-dairy.livejournal.com/100216.html
19. http://sociopat-dairy.livejournal.com/100469.html
20. http://sociopat-dairy.livejournal.com/100745.html
21. http://sociopat-dairy.livejournal.com/100953.html
22. http://sociopat-dairy.livejournal.com/101241.html
23. http://sociopat-dairy.livejournal.com/101622.html
24. http://sociopat-dairy.livejournal.com/101777.html
25. http://sociopat-dairy.livejournal.com/102254.html
26. http://sociopat-dairy.livejournal.com/102985.html
27. http://sociopat-dairy.livejournal.com/103333.html
28. http://sociopat-dairy.livejournal.com/103524.html
29. http://sociopat-dairy.livejournal.com/171802.html
30. http://sociopat-dairy.livejournal.com/172509.html
31. http://sociopat-dairy.livejournal.com/172705.html
32. http://sociopat-dairy.livejournal.com/172917.html
33. http://sociopat-dairy.livejournal.com/173225.html

Tags: Берега свободы
Subscribe

  • Катя

    Увидев Катю, я едва не расплакался. Не от нахлынувших чувств, а от того, в каком состоянии я ее нашел. Грязные спутанные волосы, давно не стиранная…

  • Дебош на борту

    Из аэропорта Кеннеди Боинг со мной и бандитами на борту вылетел около пяти часов вечера. Я сидел у окна. Лишний проводил меня до места. Дождался,…

  • Лишний

    Меня ожидало впереди множество неприятных сюрпризов. Но моя американская эпопея, тем не менее, неизбежно катилась к финалу. Я понимал, что либо…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 11 comments

  • Катя

    Увидев Катю, я едва не расплакался. Не от нахлынувших чувств, а от того, в каком состоянии я ее нашел. Грязные спутанные волосы, давно не стиранная…

  • Дебош на борту

    Из аэропорта Кеннеди Боинг со мной и бандитами на борту вылетел около пяти часов вечера. Я сидел у окна. Лишний проводил меня до места. Дождался,…

  • Лишний

    Меня ожидало впереди множество неприятных сюрпризов. Но моя американская эпопея, тем не менее, неизбежно катилась к финалу. Я понимал, что либо…